На некоторых домах можно было увидеть мемориальные доски.
— Ты можешь мне объяснить, что именно происходит? — спросил Вейдеманис.
— Думаю, что да. Хотя это только мои предположения. Аббасов пришел ко мне очень напуганный. Понимаешь, нельзя так пугаться, находясь в другом городе и в другой стране. Маньяк, если он действительно существует, убивает людей, руководствуясь строго установленным ритуалом. Только в день встречи и только в этом городе. Вряд ли он стал бы преследовать Аббасова. И тот не настолько глуп, чтобы этого не понимать.
Это первое соображение. Второй, очень интересный, довод. Рассказывая об убийствах, он проговорился, сообщив, что беспокоится за детей, так как уже два дня находится в Москве. Я сразу обратил внимание на его слова. У него был мой телефон. Почему он два дня не звонил мне, если приехал в Москву? Ведь он приехал именно для того, чтобы встретиться со мной. И наконец, почему Керимов соврал, давая ложные показания, чтобы выгородить Габышева? Только в том случае, если он твердо убежден, что Габышев не виноват, что он не мог толкнуть своего бывшего одноклассника, даже поссорившись с ним.
А тот факт, что сам Аббасов признался в этом, окончательно убедил меня, что Керимов намеренно выгораживал Габышева. Теперь насчет проверки на детекторе. Почему Керимов проверил всех, кроме Габышева? Аббасов был в это время в Москве, но ведь Габышев уже находился здесь. Почему его не пригласили? Ведь он должен быть одним из главных подозреваемых. Именно он поспорил с Рауфом в тот роковой день.
Весь комплекс вопросов дает почти наверняка один ответ, если вспомнить то немногое, что мне рассказал Аббасов о своем бывшем однокласснике. Почти о каждом он рассказал подробно — о семье, о работе, даже вспомнил о том, что Ольга Рабиева приехала из Таджикситана. Но про Габышева он мне не сказал почти ничего. Работает где-то и системе Академии — такая неточность, не совсем тот ответ, которого я ждал. Затем он сообщил, что Габышев закончил восточный факультет местного университета.
Оттуда обычно набирали кадры в КГБ, тем более в девяностом, когда начались волнения в местных республиках. Наконец, еще два факта. Он сказал, что они хотели обратиться ко мне еще в прошлом году, сразу после убийства Рамазановой. Но что-то или кто-то им помешал. И самый главный довод: Габышев стажировался в арабских странах уже в девяностых годах. Понимаешь, к чему я клоню? Он закончил университет в девяностом, а потом уехал работать.
