Упраздненный ритуал

— Хорошо, — Аббасов поднялся, чтобы выйти, потом повернулся к сидящим:

— У нас отняли мобильные телефоны, чтобы мы никому не звонили. Может, нам разрешат теперь позвонить? Предупредить родных и близких.

— Я думаю, вам вернут ваши телефоны, — громко сказал Дронго, взглянув на Ахмедова. — А вы как думаете, майор?

Ахмедов встал и, подойдя к дверям, крикнул в коридор:

— Курбанов, верните всем мобильные телефоны. Пусть предупредят родных, что задерживаются.

— Спасибо, — поблагодарил его Аббасов, выходя из комнаты.

Ахмедов вернулся к своему столу. Тяжело опустился на учительское место.

— Разговоры, — сказал он недовольно, — одни разговоры. Думаете, так вы что-нибудь найдете?

— Мы пытаемся установить истину, майор, — строго ответил Дронго, — и найти виновного. Если вы знаете другой способ поиска, то я вас не задерживаю.

— Ладно, извините, — буркнул Ахмедов.

Дверь открылась, и в класс вошла Ольга Рабиева.

В этой располневшей женщине трудно было признать тридцатидвухлетнюю ровесницу остальных.

— Садитесь, — предложил Дронго. После ухода Габышева он все еще стоял. — У нас к вам несколько вопросов.

— Скажите, его действительно убили? — спросила Ольга.

— Да, — сказал Дронго, — его действительно убили.

— Какой ужас, — она всхлипнула, доставая платок, — он был такой сильный. Такой мужественный.

— Габышев сказал, что он был самым сильным парнем в вашем классе, — вспомнил Дронго.

— Это действительно так, — кивнула Рабиева, — он был спортсменом, с детства хотел поступить на юридический. Они с Вовой всегда состязались.

— А остальные? Остальные с ними не пробовали состязаться?

— Иногда Олег Ларченко. Он был легкоатлетом. Но, конечно, нет. Эти двое были для нас словно боги, остальные были где-то внизу. Остальные были просто хорошие ребята. А эти задавали тон.

— У вас был дружный класс? — Очень. Мы много лет собирались вместе, пока… пока не произошла эта трагедия в Шемахе, — она снова всхлипнула.

— Вы хорошо знали Рауфа?

— Конечно. Он безотказный был. Мягкий такой, мямля. Мы его жалели.

— А Эльмиру Рамазанову?

— Она такой выдумщицей была. На первое апреля всегда ребят разыгрывала.

— Что вы можете сказать об остальных? Я имею в виду четверых мужчин, которые сидят сейчас в соседней комнате. Если можно, подробнее.

— Габышев — наш кумир. Мы все были в него влюблены.