Упраздненный ритуал

— Сейчас я все объясню, — ответил Дронго, и в этот момент Раис Аббасов, шагнувший к сторожу, вдруг спросил:

— Рауф, неужели это ты?

Сторож поднял голову. Они смотрели друг другу в глаза. Потрясенный Раис отступил на шаг.

— Это ты, — прошептал он, напуганный внезапным воскресением своего бывшего товарища, — это ты.

— Не может быть, — громко сказал Габышев, — этого не может быть. Он ведь погиб в горах.

Сторож обернулся, метнул горящий взгляд на Габышева. Тот вздрогнул от неожиданности. Он тоже узнал эти глаза. Габышев был более хладнокровен, но и на него подействовал вид несчастного.

— Так значит, это ты убивал, — сжал зубы Габышев, — ах ты…

Он шагнул вперед и замахнулся на убийцу. Тот вдруг сжался, словно вспомнив детство, когда Габышев был гораздо сильнее его.

— Вова, — крикнул Альтман, — не смей!

Габышев обернулся, опустил руку. Альтман оттолкнул его от несчастного.

— Рауф, — сказал он участливым тоном, — как же ты мог? Почему ты скрывался все это время? Почему работал здесь и никому ничего не говорил?

— Я… у… я… — пытался что-то произнести Рауф, потом скривился и проскулил:

— Вы меня бросили одного…

— Нет, нет! — взволнованно воскликнул Альтман.

— Я там был… две недели… был там… — Рауф плакал.

Альтман подошел ближе и дотронулся до него. Убийца вздрогнул.

— Мы виноваты, — сказал Леонид, — мы очень перед тобой виноваты, Рауф. Прости нас, если можешь.

Убийца вздрогнул. Оглянулся по сторонам.

— Нет, — сказал он убежденно, — не нужно мне ваше прощение. Я их сам, вот этим ножом… Я их всех убил…

— Альтман! — крикнул Дронго, понявший, что сейчас может произойти непоправимое.

Вейдеманис бросился к Леониду и сильно толкнул его, тот упал на пол. И в этот момент в руках убийцы сверкнул нож.

— Нет, — крикнул Ахмедов, — не нужно!

— Я их всех убил! — закричал убийца. — Это я сделал!

Он поднял нож и резким движением правой руки вонзил лезвие себе в грудь, прямо в сердце, и тут же рухнул, как подкошенный.

— Нет! — крикнул Альтман, пытаясь вскочить на ноги, но его держал Вейдеманис. — Пустите меня к нему, нет! — он громко заплакал.

Габышев подошел к лежавшему на полу убийце и молча встал перед ним. К нему подошел Аббасов и, уткнувшись другу в плечо, зарыдал, содрогаясь всем телом. Габышев стоял и молча смотрел на убитого.

Вейдеманис наконец отпустил Альтмана.