Упс... Ошибочка вышла

Осознавать это было приятно, теплые мысли о землянке будто обволакивали незримым коконом и грели душу, давали силы выдерживать удары отцовской ревности. Тот обвинял Дэрека в том, что он уделяет родителю преступно мало времени в последние дни.

В саду пахло ночной фиалкой и почему-то жасмином, который давно отцвел. Вновь появилось приятное ощущение чужого прикосновения. Незримая ладонь легла на грудь, туда, где сердце, туда, куда пришлось больше всего ударов. Боль, ядовитой иглой сидевшая в груди последние полчаса, постепенно уходила и совсем исчезла, когда Дэрек подошел к Вере.

Девушка ждала в беседке, приготовив небольшой столик для ночных посиделок, но почему-то не любовалась звездами, как собиралась. Ее глаза были закрыты, а на лице отражались сосредоточенность и напряженность.

— Вера? — тихо окликнул Дэрек. — О чем задумалась?

Она вздрогнула, распахнула глаза, нервно улыбнулась и впервые за все время знакомства… соврала.

— Да так, пыталась вспомнить созвездия.

Тут ничего даже близко похожего нет.

— Не удивлен, — стараясь не показывать, как насторожила его неожиданная скрытность девушки, Дэрек растряхнул большой шерстяной плед. — В исследованиях тангорцев, которым доступны все сопряженные миры, отмечено, что наши созвездия зеркально отражаются в мире Кестир, а созвездия Земли — в мире Далир. Так что знакомых созвездий ты тут не увидишь.

Он подошел к Вере ближе, жестом предложил накинуть плед ей на плечи. Она покачала головой, сказала, что еще не замерзла, и, умостив плед за спиной, попросила рассказать о местных звездах.

Пока возились по хозяйству, хмель выветрился, к сожалению. Потому что боль, появившаяся у Дэрека во время общения с отцом, была настолько сильной, что слезу вышибала. Я чувствовала, что Дэрек долго пробыл один на кухне после того, как отвез отца в его комнату. Как и раньше, мой дракон пытался собраться с мыслями и только потом общаться со мной. Я и в этот раз сосредоточилась на нем, на его ощущениях.

Но если часом раньше, когда Дэрек стоял в коридоре, я пыталась понять природу боли, то теперь у меня было лишь одно желание: помочь, избавить от муки. Мне мнилось, что ему постепенно становилось легче.

Я так цеплялась за неясные видения, что пропустила момент, когда подошел Дэрек. Кажется, в мое неловкое вранье он поверил. По крайней мере в беседу о созвездиях и звездах на бездонном небосводе позволил себя вовлечь.