Упс... Ошибочка вышла

Дед в который раз рассказывал, с каким старанием занимался, как оттачивал мастерство, как лишь благодаря одному своему упорству получил место в охране ныне покойного лорда. Дэрек, знавший эти истории на память, кивал и «данукал» в нужных местах. Нескольких часов сна не хватило, что восстановить резерв полностью и по-настоящему отдохнуть. Незапланированно ранний подъем был исключительно некстати, и меньше всего хотелось расходовать силы на далеко не первое и, главное, совершенно бесполезное объяснение того, что эмоции отца действительно причиняют порой невыносимую боль.

В пространном монологе довольного собой Сатти вновь прозвучало имя бывшего работодателя отца. Лорд-экспериментатор хорошо платил своим подчиненным за возможность опробовать на них какое-нибудь новое мудреное заклинание. Одним из изобретений были особые татуировки, которые наносились на чешую. Благодаря такой магической картинке Сатти и очень многие из оставшихся в живых дракониды приобрели устойчивость к ментальным воздействиям.

А эмоции отца были именно бесконтрольными ментальными атаками. Неудивительно, что Сатти и заглядывающие к отцу сослуживцы не ощущали ни боли, ни неудобств.

Дед все болтал, а Дэрек пытался придумать, как оградить Веру от отца. Не только маги, но и обычные люди чувствовали разряды эмоций, а подставлять девушку под такие же пытки, которые приходилось терпеть самому, Дэрек хотел меньше всего. За многие годы он нашел только один способ защититься — зелье. Артефактором он был слабым, его знаний и умений не хватало, а разработка и изготовление индивидуального амулета стоила столько, что нужно было продать трех невест-землянок, чтобы хоть предметно думать о возможности нанять частного артефактора.

Дэрек невесело усмехнулся собственным мыслям. «Продать невест-землянок»… Вера, припечатавшая определением, подобрала максимально подходящее слово. Работорговля. Неправильное в контексте отбора, но прилипчивое.

Прощупывающее заклинание показало, что Вера спит, а отец ждет на кухне.

Дэрек приготовился к удару недовольства из-за того, что не позаботился об отце и не приготовил ему чай. Плеть раздражения хлестнула так сильно, что вышибла слезу. Радость отца от встречи с дедом была столь же болезненной, и Дэрек вцепился в косяк, пережидая черноту перед глазами и мерзкую дрожь в коленях.

Кофе, купленный на радостях, приготовился быстро и превратил острую злость отца в привычную глухую, сейчас чуть сдобренную предвкушением.