Упс... Ошибочка вышла

Дэрек кивнул, снова отпил вина и долго крутил в пальцах ягодку.

— Мне было пятнадцать, когда умер лорд, у которого служил отец. Я хорошо помню этот день, потому что отец не спустился к обеду. Мама попросила меня позвать отца, и я нашел его в кабинете. Он лежал на полу, бился в судорогах.

Лицо мрачного Дэрека, делящегося таким личным воспоминанием, даже в теплом свете фонариков казалось бледным и ожесточенным. Я чувствовала горечь и обиду, завладевшие Дэреком, и не стала сдерживать порыв — положила ладонь ему на запястье.

Недолго помолчав, он продолжил рассказывать.

— Отец больше недели после приступа приходил в себя. Как потом выяснилось, так на смерть лорда отреагировали все дракониды, участвовавшие в экспериментах. В контракте говорилось, лорд использовал этих бойцов в качестве личной охраны и, чтобы быть уверенным в их верности, привязал драконидов с помощью татуировок к себе и всем своим кровным родственникам.

— Ничего себе! То есть это может в любой момент повториться?

— Да. Может, — кивнул Дэрек.

— Вот же… — я прикусила язык, чтобы не ругнуться. — Это ж умудриться надо так нагадить после смерти! Как это заблокировать?

— Никак. Более того, контракт составлен таким образом, что родственники лорда не обязаны не только компенсацию платить, но и искать способ обойти этот «непредвиденный побочный эффект». Законники проверяли все очень тщательно.

— У меня слов нет! Ни одного цензурного! — выпалила я.

— Можешь не стараться их подбирать, — усмехнулся Дэрек. — Я отлично чувствую, насколько ты возмущена.

— Неоспоримый плюс поводка, — буркнула я.

— Я получаю настоящее эстетическое удовольствие, ощущая твои эмоции, — не осмелившись встретиться со мной взглядом, признал Дэрек. — Они удивительно чистые и красивые. Любые. Даже злость и возмущение.

Я смутилась, тихо поблагодарила. Не думаю, что он отважился бы сделать такой откровенный комплимент, не будь вина.

— Вернемся к татуировке отца, раз уж я начал рассказывать, — вздохнул он, и я поспешно кивнула, показывая готовность слушать. — После смерти дракона, сделавшего ее, она постепенно начала терять стабильность. Беспричинные вспышки злости стали обычной составляющей жизни. Отец мог бросить чашку в стену, швырнуть в маму или в меня книгу.