– Здесь, в Петербурге, в Тентелевой деревне уже тридцать лет действует химический завод, который перерабатывает платину. Из нее изготовляют ту же химическую посуду, фотореактивы, тигли, проволоку, а еще капсюли для подрывных патронов. Потом, в последнее время ее чаще стали использовать в ювелирном деле. Но большая часть «белого металла» действительно идет на запад. Стоит ли тогда удивляться, что наша золото-платиновая промышленность почти целиком находится в руках иностранцев.
– Кого именно? – опять принялся конспектировать Лыков.
– На первом месте французы, их «Платино-промышленная анонимная компания», сокращенно ППАК, крупнейшая на Урале. Начали они со скупки приисков виконта де Проэнса Вийера, а сейчас заняли чуть не весь Верхотурский уезд. Затем идут англичане, и в конце бельгийцы.
– А германцы?
– Германцы спохватились позже всех, – пояснил Нетгальгорст. – Но спохватились, я вижу… Существует международный синдикат по скупке платины. ППАК с ним воюет: то входит в его состав, то выходит обратно. Хитрая германская компания «Гереус» тихо и незаметно прибирает дело к рукам.
Очень выгодное дело с очень перспективным будущим.
На этих словах он вынул из жилетного кармана часы и щелкнул крышкой. Сыщик понял, что пора заканчивать разговор.
– Франц Христофорович, давайте резюмируем, – сказал он. – Как я сумел понять, золото и платина являются у нас в России объектом контрабанды. И оборот ее идет на миллионы. Так?
– Так.
– Но почему нельзя отсечь гадине голову? А именно взять и повысить казенные закупочные цены до уровня рыночных? Тогда все операции с благородными металлами перейдут в законное поле.
– Я же говорил, – нахмурился консультант, – что тогда мы подорвем курс рубля. Вот, глядите!
Он порылся в бумажнике и выложил золотую пятерку.
– Это самая мелкая наша золотая монета. Вес ее равен аккурат золотнику. Который мы сейчас уже покупаем за пять рублей пятьдесят копеек! То есть больше номинала пятишницы. Пока нас выручает лишь наличие лигатуры[28]. И то уже балансируем на грани себестоимости.
А если повысить цены, как вы предлагаете, то мы обрушим рубль. Придется вводить двойной его курс: бумажный и золотой. Вся реформа Витте насмарку."
"– Начнется война, и введем, – вздохнул Алексей Николаевич, убирая блокнот. – Никто не позволит, чтобы в условиях военных действий драгоценные металлы утекали к противнику. Или снова объявим монополию на скупку по твердым ценам.
– Война… – пробормотал действительный статский советник и поднял глаза на сыщика.
