Не разлей вода! Его потом утопили.
Полицейские недоуменно переглянулись. Кренев сообразил первый:
– Это вы про мастера с Путиловского завода? Про Ананьина?
– Да. Сидор прежде на химическом работал, в платиновой лаборатории. Вдруг неожиданно взял расчет и устроился на Путиловский. Встречаться им с Ваней стало затруднительно…
Азвестопуло склонился к нему:
– Почему Ананьин взял расчет? Ремингтонист не пояснил?
– Внезапно все вышло, – так же спокойно продолжил Диковский. – Иван был очень напуган. Намекал, что и ему лучше бы спрятаться.
Видать, какие-то у них там были темные дела.
– Один уволился, второй напугался и хотел спрятаться, – как бы сам себе под нос прокомментировал Кренев. – А потом обоих убили.
В кабинете повисла тишина. Директор зашипел на кассира:
– Агафон Павлович, что же вы раньше молчали?
– А что я должен был сказать, Яков Давидович?
– То, что сейчас говорите.
Диковский посмотрел на директора с плохо скрываемой насмешкой:
– Да? Дело дурное, двоих кокнули. Быть бы мне третьему? Спасибо за совет.
Наше занятие – гнать крахмал.
– Не иначе, эти двое на пару снарили[46] что-то с завода, и легко догадаться, что именно, – обратился Сергей к коллеге, имея в виду платину.
Кренев ответил:
– Так и было. После чего пришлось брать расчет. Вот только ошибся мастер. Надо было спрятаться и отсидеться год-другой. А он устроился на соседний завод, думал, его там не найдут. Вот дурак…
– Последний вопрос к вам, господин Диковский, – взял слово Азвестопуло. – Женщин покойного вашего сослуживца вы случайно не видели?
– Случайно видел, – невозмутимо ответил кассир.
– Очень хорошо. А кто они? Как звали? Нет ли особых примет или иной какой информации?
– Информация, изволите ли знать, такая. За месяц до… ну, до кончины своей привел Ваня в трактир «Везувий» новую бабу. «Везувий» – это заведение на Ушаковской, возле ночлежного дома. Мы там часто сиживали. Селянка у них хорошая. Ну и разглядел я ее. Красивая, молодая, в полном соку. Губа у Вани была не дура. Только разбитная, я таких не люблю, а Ване в самый раз, ему они нравились.
С ней пришла подружка, еще моложе, той вообще лет семнадцать. Она крутила с Ананьиным. Все четверо были уже пьяные, веселились, звали меня в Екатерининский парк. Я, конечно, отказался. Скажу вам так: эти две…
Кассир запнулся, подыскивая слова, потом твердо закончил:
– Они вполне могли быть из фартовых. Вполне.
– Имена разбитных девиц звучали?
– Ту, что с Агуренковым жалась, звали Анфисой. Вторую – не знаю.
