– Знаете что, Сергей Манолович, вы погуляйте часа два, хорошо? А потом заходите. Я позову человека, какой вам нужен. Комиссионные дадите?
Грек облизнул губы и жестко спросил:
– Комиссионные? За что?
– За сводничество. Так у вас это называется?"
"– У нас говорят – посредничество. Сколько же вы хотите за то, что приведете какого-то выжигу?
Немец не обиделся, а пояснил:
– Не выжигу, а старшего запальщика[72] здешнего золотоносного прииска. Ежели сговоритесь – мне десять процентов экономии.
– А как вы эту экономию будете считать?
– Да дело простое, Сергей Манолович.
Полтора рубля за золотник для вас разве не выгодно?
– Полтора рубля? – «Скупщик» опять облизнул губы. – Действительно?
– А я что говорю? Тут больше не дают, он это знает. А ваша выгода – сами понимаете… Пятьдесят копеек мне, все остальное ваше.
– Пятьдесят копеек?! – взвился грек. – Креста на вас нет! За то лишь, что привели человека?
– Тот человек золото принесет, не забывайте. А не то идите сами ищите продавца. В два счета попадетесь полиции.
При упоминании полиции грек сник:
– Мм… Ээ… Вы сказали, погулять час-другой?
– Лучше два часа, ему далеко идти. Вы сейчас пообедайте и ступайте по дороге прочь от реки. Увидите там горку, а на горке монумент. Это второй здешний памятник. Пирамида поставлена, с одной стороны от нее растет сосна, а с другой – лиственница. Караульный дом рядышком. Шайтанка ведь проходит посередине Уральского хребта. На том месте, где пирамида, каторжные да ссыльные с Россией прощались.
Матушка Россия, так у вас говорят? Наплаканное место. Брали они там горсть земли и уходили в Сибирь. Многие навсегда. Ну, любопытно?
– Пожалуй. А доехать туда нельзя, обязательно пешком?
Пруссак с пафосом ответил:
– Люди туда пешком восходили и в кандалах. Вы уж того, с уважением к их памяти…
Тут принесли щи и жаркое. Грек кивнул и потянулся за графином:
– Так и быть, схожу пешедралом, растрясу жировую прослойку.
Вечерело, когда он вернулся в трактир. Хозяин сразу отвел его в заднюю комнату и посадил спиной к двери.
Однако грек быстро пересел на другой стул и спрятал правую руку под скатертью. Только он это сделал, как в комнату ворвались двое. Впереди пер рослый детина с топором, а за ним дядя постарше и с жандармским палашом. Подойти на расстояние удара они не успели. «Коммивояжер» выбросил вперед руку, в ней оказался маузер. Бах! Бах! Разбойники повалились на пол с дикими криками. Перешке с удивительным проворством нырнул под стол.
