Хотя где он, а где я… Как говорится, рабочий комбинезон с бархатным халатом вряд ли найдут, о чем поговорить. А Эдуард Николаевич находил.
Пожалуй, вести беседы о преодолении классовых различий Лена сейчас была не готова.
– Не буду вам мешать, – сказала она, пристраивая поднос с чаем на небольшой столик, стоящий с противоположной стороны эмпоры. – Если вам еще что-нибудь понадобится, обращайтесь.
К семи часам вечера вся работа была закончена. На место пролома в стене Михаил и его напарник установили межкомнатную дверь, приведя в порядок откосы, подклеив обои из хранящихся в подвале остатков и убрав мусор.
Татьяна расплатилась, и рабочие ушли. В доме воцарилась тишина.
Дорошин все еще не вернулся, и Лена с Татьяной коротали вечер обсуждая историю найденных сервизов и их владельцев. Эксперт Олег Софронов прислал составленный им перечень ценностей, переданных для оценки. В нем оказалось две тысячи тридцать два предмета.
– Так много! – удивилась Татьяна. – Мне казалось, что там было с десяток сервизов, да еще какие-то бытовые милые вещицы, но никак не две тысячи.
– У искусствоведов так принято, – с охотой принялась пояснять Лена. Она использовала любую возможность, чтобы оседлать своего любимого конька. – Каждая деталь описывается отдельно. То есть если простой человек напишет в список слово «самовар», то у эксперта в описании появятся отдельные пункты: самовар, крышка, конфорка, краник. Солонка с крышкой и маленькой ложечкой – это три предмета, а не один.
Щетка с футляром для хранения – два. И так далее. Смысл понятен.
– Олег сказал, что предварительно оценивает всю коллекцию в триста пятьдесят – четыреста миллионов рублей, – вздохнула Татьяна. – Хотя это очень условная цифра, потому что исторически эта коллекция не имеет цены. Полная экспертиза займет порядка двух месяцев. А потом предстоит пройти процедуру признания права на это сокровище – и вперед, можно выставлять его на аукционы. Олег говорит, что разными лотами будет выгоднее.
Кто-то гоняется за Сазиковым, кто-то – за Фаберже, а кто-то – за домом Хлебникова.
– Это Нина решит, – мягко напомнила Лена. – Вместе с остальными наследниками.
– Их шестеро. Получается по шестьдесят-семьдесят миллионов на каждого. Кажется, много, а на самом деле не такая уж это и большая сумма. Сопоставимая с ценой, за которую мы купили этот дом. Леночка, я все думаю: какой же смысл в том, что Эдик погиб из-за этих денег? Всего лишь из-за денег.
