— Я бы хотел увидеть ваши рабочие будни, — оживился журналист.
— Хорошо, — согласилась Анна. — Настя, убери посуду и пригласи больного через три минуты. А пока я вам, — она обратилась к Олегу Олеговичу, — поясню, в чем дело.
Уролог Евгений Александрович Матросов специализировался на лечении простатита — воспалении предстательной железы, которым страдает тридцать процентов мужчин после пятидесяти и восемьдесят — после шестидесяти. Врач он прекрасный, но манера его общения с больными, мягко говоря, неординарна. Он “тыкает” всем без разбора, кричит на пациентов, оскорбляет их, подпускает матерок и всячески обвиняет больных в их болезнях.
На кого-то это действует самым чудотворным образом — больной воспринимает грубость врача как свидетельство неравнодушного к нему отношения и возложения на себя обязанностей по полному излечению. Но было немало людей, которых возмущал хамоватый тон врача. Вошедший в кабинет пожилой мужчина явно относился ко второму типу.
— Я требую, чтобы мне поменяли врача! Я заплатил деньги и имею право на уважительное к себе отношение.
— Присаживайтесь, — сказала Анна. — Как вас зовут?
— Валентин Валентинович. Нет, вы знаете, что этот, с позволения сказать, эскулап мне заявил? Я просто не могу повторить в присутствии женщины.
Анна примерно представляла, что заявил Матросов. Что-нибудь вроде “Чего ты на меня уставился? Меня не глаза твои, а член интересует. Снимай штаны, ложись на кушетку. Небось, притащился ко мне, когда с жены с позором слез. А раньше где ты был? На струю бы свою хилую посмотрел.
Ты что, с закрытыми глазами мочишься?”.
— Валентин Валентинович! Мы, конечно, удовлетворим ваше требование. Более того, сделаем это с удовольствием, потому что к Матросову записываются уже за две недели, а дать ему больше полутора ставок мы не имеем права по закону. У вас будет другой и очень хороший врач. Я хочу извиниться перед вами за Евгения Александровича. И, поверьте, вы не первый, перед кем я извиняюсь.
— Зачем вы держите этого нахала?
— У этого, как вы выразились, нахала, вернее у его пациентов, самые длительные периоды ремиссии, то есть периоды до следующего обострения болезни.
Знаете, мы даже просили нашего заведующего отделением психотерапии доктора наук Колесова, — в присутствии журналиста Анна хотела назвать как можно больше фамилий своих врачей, — поработать с Евгением Александровичем. Так вот Колесов сказал, что злость Матросова исключительно продуктивна и направлена на болезнь, а не на пациента.
