— Далековато, конечно. Зато в выходные красота. Лыжня в десяти метрах от подъезда. Я сюда переехал после развода с женой. У них с сыном двухкомнатная в центре.
Он еще и алименты платит.
— Сколько лет твоему сыну?
— Десять. А у тебя дети есть?
— Да, дочь и сын.
— И муж?
— И муж.
— Ясно."
"Что ему было ясно, осталось для Анны загадкой. Разговор не клеился. Она спрашивала себя, зачем едет с Сусликом на край света, жалела о том, что поддалась на авантюру. Не отбросить ли церемонии и попросить высадить ее у ближайшей станции метро?
— Здесь есть метро? — спросила Анна.
— От моего дома тридцать минут на автобусе. Все, приехали, выходим.
Поздно спохватилась. Ничего, посидит десять минут и уедет на такси. Если найдет, конечно. Надо заказать по телефону. Сразу, как войдут в квартиру.
Сусликов не только ее не ждал, в подобной квартире он никого не мог принимать несколько лет — именно столько она не убиралась. Правда, его дама сердца могла быть слепой от рождения. Он, очевидно, не признавал шкафов для книг, одежды и бумаг.
Все лежало под рукой: газеты, рубашки, лыжные ботинки, книги, свитеры, куртки, пустые коробки от зубной пасты, туалетной воды, магнитофонные кассеты, фотоаппарат, автомобильная покрышка, набор отверток и гаечных ключей — в комнате не было ни одной плоскости, включая пол, которая не была бы завалена вещами.
— Я же тебе говорил. — Дима свернул разобранную постель и хлопнул ладонью по дивану. — Присаживайся.
— Ты, очевидно, так привык обыски производить, что и дома остановиться не можешь.
Пробираясь к дивану, Анна задела лыжи, и они с грохотом упали на пол, попутно зацепив стопку журналов и коробку с какими-то инструментами.
— Не обращай внимания. — Сусликов махнул рукой и тут же одним движением расчистил столик — смел все на пол. — Расстели газеты, — попросил он, — а я пошел мыть стаканы и варить креветок.
Это было не любовное свидание, а посиделки двух товарищей, один из которых случайно оказался дамой, не интимный ужин, а форменное свинство: они устроились за столом, покрытым газетами, из посуды — только стаканы и эмалированная кастрюля с вареными креветками, вместо салфеток — кухонное полотенце одно на двоих.
Дима умело чистил рыбу, отрывал от нее кусочки и протягивал Анне, шелуху от креветок, рыбные кости и шкурку складывали на газету, бутылки отправляли под стол. Дима снял пиджак и галстук, завернул рукава рубашки, Анна тоже сбросила жакет и подвернула манжеты блузки.
