— Нехорошо, — сразу согласился Игорь. — Я и живу пошло. Она кукол любит. Знаете, такие коллекционные, с фарфоровыми личиками и конечностями, в красивых платьях — некоторые до тыщи баксов стоят. Завалил ее этими куклами. Потом понял — она сама кукла, неживая приторная красота. Я всю жизнь мечтал, чтобы у меня жена была как ни у кого — увидел, упал и не смог отжаться. Плебейский снобизм! Игорь не был пьян. Коньяк развязал ему язык, но не нарушил связность мысли и остроту реакции. Он с места в карьер обрушил на Веру поток откровений.
Он не говорил о событиях, которые, вероятно, недавно произошли — я сделал, она сказала, я подумал, она поступила, — ему необходимо было осмыслить не поступки, ссоры, недомолвки, а идеологию своей семейной жизни. Ему нужен был слушатель — знакомый, но неблизкий человек, проговаривая которому свои умозаключения он поверит в них окончательно. Еще точнее сказать — выдавит на глазах у благородного слушателя давний перезревший фурункул. Он эгоистично использовал Веру, но она и не сопротивлялась.
— Красота — понятие, растираемое во времени, — говорил Игорь. — Через год после свадьбы я видел во внешности Алины больше недостатков, чем достоинств. Она была хороша только отраженным светом — я читал восхищение в глазах людей, которые ее видели на презентациях, банкетах и прочих сходках, а сам его уже не испытывал. А наша домработница — Алина всегда брала только дурнушек — страшненькая Катька вдруг становилась все симпатичнее, ее мордашка — все приятнее.
Ничего у меня с Катькой не было. — Игорь отрицательно помотал головой. — Я о принципе. Принципе стирания красоты и ее проявлении в безобразном. Сплошное надувательство или обман мужского пола.
Веру его мысль не порадовала: значит, через некоторое время она не будет казаться Косте привлекательной.
— Вы полагаете, что Алина любила вас только за возможность жить роскошно? — спросила Вера.
— Это как раз нормально. Во всем мире женщины сходят с ума по плейбоям-миллионерам, потому что те могут совершать чудеса — поднять их, избранниц, над подружками, сверстницами, бросить к их ногам сокровища и осыпать драгоценностями.
Женщины испытывают при этом удовольствие выше сексуального, как мужчины при эйфории суперудачного бизнеса.
“Не все, — думала Вера, — далеко не все женщины променяют чувство на тридцать сребреников. Схемы хороши вне конкретных персонажей. Будь Костя миллионером или малооплачиваемым инженером — для меня равноценно.
