Татьяна рассказывала, что и спустя десять лет дядя Володя так смотрел на маму — сердце разрывалось.
— Видишь ли, доченька, — говорила Анна, — мужчина нужен женщине не только для секса, не только чтобы детей рожать. Одной очень тяжело, а он как бы берет часть ноши на себя.
— На твоей работе? — уточнила Даша.
— Нет. Это трудно объяснить. Ноша, тяжесть — душевные. Если бы папа был здоров, мне бы никто никогда не понадобился. А так — я поговорю со своим другом, расскажу о проблемах, и легче становится.
— Ты можешь говорить со мной или с тетей Верой.
— Да, вот и тетя Вера… — Переводить стрелки на подругу было не очень честно, но Анна сделала это, не задумываясь. — Иногда муж и жена, ты знаешь, разводятся. Потому что не могут правильно разделить ношу. Вот и тетя Вера разводится с дядей Сережей, они больше не будут жить вместе.
— Не может быть! — Маневр удался. Дарья активно заинтересовалась. — У тети Веры тоже есть любовник?
— Не знаю, — соврала Анна, — она мне не говорила. Послушай, давай ты не будешь употреблять слово “любовник”.
Оно звучит как-то унизительно, и мы с тетей Верой становимся просто падшими женщинами. Мы ведь не такие, верно? Говори “друг”, “знакомый”.
— Как зовут твоего… знакомого?
— Дмитрий Дмитриевич, — нехотя ответила Анна.
— Я хочу с ним познакомиться.
— Зачем?
— А что, нельзя?
— Конечно можно. Он сейчас в командировке… длительной. — Сусликов должен был приехать через два дня. — Когда вернется и у него будет свободное время, я вас обязательно познакомлю.
Анна не собиралась, во всяком случае до сегодняшнего вечера, знакомить Диму со своей семьей.
Да и сам он не стремился к этому. Загруженные работой, обязанностями перед детьми и близкими, ежедневными срочными делами, они вырывали время, буквально воровали, чтобы получить несколько часов беспечного счастья. Они узнавали друг друга — как взлетали вверх на качелях, чем выше — тем больше дух захватывало. Точки покоя еще не наблюдалось и по сторонам смотреть не хотелось.
За простотой Диминых манер, подчас нарочито демонстрируемой, таилась ранимая душа мальчишки, который хочет, чтобы в казаки-разбойники и в салки играли по-честному.
А если жухлили, лукавили, то он злился, вспыхивал — мог и кулаки в ход пустить. Он ненавидел преступников всех мастей и рангов, не признавал никаких смягчающих обстоятельств. Не шел на компромиссы и поэтому был не очень удалым сыщиком. Ему не хватало хитрости не от недостатка ума, а из-за брезгливости и нелюбви к нечестной игре.
