Татьяна, уже не прежняя, раздавленная болезнями, а собранная, в меру веселая, держала всю семью в эмоциональном тонусе и не давала погружаться в пучину скорби. Она командовала в доме, и Анна подчинялась ей с облегчением — как хорошо, когда есть человек, способный взять на себя ответственность."
"В один из вечеров, когда дочь неожиданно и без повода нагрубила Анне, а наказанная, расплакалась и выскочила из комнаты, хлопнув дверью так, что со стены свалилась картина, Татьяна остановила сестру, готовую схватиться за ремень:
— Не кипятись! У нас нынче большое событие.
Теперь мы не девочки, а девушки.
— Кто? — не поняла Анна.
— Дед Пихто. У Дашки первая менструация.
— Девочка моя! — Анна прижала руки к груди и растерянно опустилась в кресло.
У нее было такое чувство, словно дочь украли, выдали замуж за басмача или надругались над ней.
— Ага! — рассмеялась Таня. — А ты думала, она вечно будет ребенком? Здоровая девица, выше меня ростом. Ань! Все в порядке, все нормально. Ты по какому вопросу плакать собралась? Я с ней говорила.
Переживает, конечно, дурочка. Но ты тоже беседу проведи, насчет того, что в подоле не принеси, и прочая. Аня! Посмотри на меня! Чего ты испугалась? Вот идиотки! Одна старая, другая молодая — два сапога пара. Аня, ты переживешь это только один раз. У Кирюши, я тебе обещаю, месячных не будет.
Анна уложила сына и прилегла к Дарье. Дочь уткнулась в стенку: Анна ласково гладила ее и целовала волосы.
— Ну что ты, мой зайчик, — приговаривала она, — все будет хорошо. У тебя болит животик?
Даша резко повернулась и прижалась к ней:
— Мама! Это самая настоящая кровь!
— Конечно.
— Анна обнимала ее и тихо поглаживала. — Каждая женщина рождается с огромным запасом таких специальных клеточек, их триста тысяч, представляешь? Эти клеточки — возможные дети. Когда женщина подрастает, каждый месяц созревает по одной клеточке. И пока клеточка зреет, в специальном органе — в матке — на стенках образуется особая выстилка. Если ребеночка нет, то выстилка отслаивается и выходит — это и есть месячные.
— Ты хочешь сказать, — возбужденно зашептала Дарья, — что я, как тетя Вера, могу родить ребеночков?
— Но только теоретически, — соврала Анна. — Твой организм еще только учится быть настоящим женским организмом.
— Все равно это очень мерзко!
— Согласна, приятного мало. Но ты привыкнешь, все женщины привыкают.
— И у тебя это тоже каждый месяц?
— Конечно.
— Жуть! Какие мы бедные!
Это прозвучало так патетично, что Анна невольно рассмеялась.
