За длинным поминальным столом говорили речи, друзья рассказывали о Юре, выпивали не чокаясь. И рефреном звучало: вечная память, земля ему пухом. Анна совсем обессилела, не слушала, не ела, машинально поднимала рюмку, подносила к губам и ставила на место. Потом она пожалеет, что не запомнила того, что говорилось, что этого не слышит Дарья (детей отправили к Вере), что они не расскажут Кирюше. Последний праздник в Юрину честь. Больше такого не будет никогда.
На ночь она выпила три таблетки, а в обед следующего дня Галина Ивановна с трудом разбудила ее.
Вася уезжал, хотел попрощаться.
Анна пила горячий кофе, слушала и думала о том, что у Васи отвратительные зубы. Почему он их не вылечит? Как можно так запускать себя? Провинциальное бескультурье. Она кивала Васиным словам: Володя остается, его вещи он передаст с поездом, Танины вещи тоже, она дала список. Вася запнулся и все-таки заговорил о самом болезненном. Он-де не осуждает Татьяну, он всегда знал, что она человек другого масштаба, но все-таки двадцать лет прожили — и слава Богу.
“Рохля, — обозвала Анна мысленно, — манная каша. А раньше мне казался чуть не святым”.
— Знаешь, — сказал Василий, — они мне, ну, представитель этого нового Таниного мужа, они мне деньги предложили. Тысячу долларов.
— И взял бы, — обронила Анна.
— Да что ты? — поразился Вася. — Как можно? Я ведь ее не продаю! Я хочу, чтобы ей лучше было, чтоб счастлива была.
Прежде Анна восхитилась бы его благородством, а сейчас он ей казался растяпой. Его наивная книжная правильность навевала скуку.
Все навевало скуку. Рано пить таблетку, но очень хочется. Анна злилась на стрелки часов, которые ползли слишком медленно.
— Вы обо мне не волнуйтесь, — говорил Вася.
Никто и не волновался. Зная сестер, Вася бы никогда в это не поверил. Они бросались на помощь по первому сигналу тревоги. Таня в разговоре с ним сказала: “Ты для меня никогда не будешь чужим человеком”. И сейчас он хотел избавить их от лишних забот, а получилось нелепо.
— Я не пропаду, — твердил он.
— У нас на станции восемьдесят процентов женщин одиноких.
— Ты что же, — усмехнулась Анна, — уже жениться собрался?
— Нет, это я к слову, чтобы вы не беспокоились.
“Знал бы ты, о чем я сейчас беспокоюсь, — подумала Анна, — не морочил бы мне голову”."
"— Вася? — спросила она устало. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?
— Нет, нет, — обрадовался Василий, — я же и говорю: ничего мне не нужно, все будет нормально.
— Вот и славно, — поднялась Анна.
