Вера не ушла, она ждала его там, где они договорились, на скамейке. На ее плечи был накинут светлый пиджак. Ветер играл легким крепдешиновым платьем, открывая коленки, но Вера не обращала на это внимания. Она поставила на спинку скамейки локоть, положила на ладонь голову и спокойно, никак не реагируя, смотрела на приближающегося Костю. Нет, не смотрела, понял он, подойдя, — она дремала. Ветер хулиганил с Вериным платьем — вот он закружил юбку и припечатал ее к животу. Виден треугольник трусиков."
"Костя присел рядом, не зная, что делать — разбудить, поправить платье? Проснулась Вера, не иначе как почувствовав его томление.
Она открыла глаза, несколько раз сонно моргнула.
— Здравствуйте, Костя, я задремала. Вы давно пришли? Ой. — Она заметила свои голые ноги. — Безобразие. Извините.
— Это вы извините, что задержал вас. Вы плохо спите ночью?
— Отлично сплю.
Последние две недели она действительно спала как убитая. Но каждый день вставала в пять тридцать, а возвращалась домой после десяти вечера.
Утром мчалась за молоком для Кирюши. Днем, пока Таня готовила обед, гуляла с Дашей и Кирюшей. Когда дети спали, ходила по магазинам, стояла в очередях. К вечеру, к приходу Анны из больницы, они с Таней валились с ног от усталости. В понедельник и пятницу Вера навещала свекровь в больнице.
— Вот книга, которую я обещала. — Она протянула сверток. — Надо было просто оставить ее у Анны Рудольфовны, чтобы не отрывать вас от работы. Спасибо, что навестили мою свекровь.
Вера поднялась со скамейки.
Костя остался сидеть.
— Вера, вы обиделись на меня?
— Обиделась? — переспросила она удивленно. — На что?
— Я заставил вас ждать…
— Ничего подобного. Я прекрасно провела время, надеюсь, что я не храплю и мое сопение никого не напугало. — И мысленно добавила: “Доктор, вы не можете отличить смущение от обиды? Интересно, как долго я демонстрировала части тела выше колен?”
— Не напугало, — улыбнулся Костя. — Я не заметил ни разбегающихся больных, ни разлетающихся птиц. У вас есть несколько минут? Присядьте, мы поговорим о вашей свекрови.
Костя не выдавал врачебных тайн, он просто поведал Вере о диагнозах, которые ставили Анне Рудольфовне специалисты, растолковал их. Никаких серьезных отклонений, кроме тех, что неизбежны в пожилом возрасте.
Вера умела слушать, это он отметил еще при первом знакомстве. Иногда вдруг внимательно заглядывала в глаза собеседнику с похвалой и поощрением. “Какое интересное замечание, — как бы говорил ее взгляд.
