Теперь невеста была беременна, свадьба через неделю. Таню Саша встретил с плохо скрытыми досадой и раздражением.
— Ты не представляешь, Нюра, что со мной тогда было. Бродила как блаженная, ничего не видела вокруг. Лихорадка бьет, а в горле словно лезвие застряло. Я хотела отомстить ему, убить эту девицу, покончить жизнь самоубийством и написать злую записку, чтобы он всю жизнь мучился — ох, какие только мысли не приходили в голову. В итоге я ничего лучше не придумала, как переспать с Сашей.
— Но почему? — удивилась Анна.
— Ты помнишь, как нас воспитывали? Не прямо, не в лоб, без нотаций и нравоучений, но прививалась мысль о чести, о достоинстве девушки. Будто она носит в себе какое-то сокровище, которое может доверить только одному человеку в жизни.
— И что здесь неправильно?
— Да все правильно. И воспитывали нас правильно, и живем мы честно. Но тогда мне хотелось, чтобы это сокровище осквернили, чтобы Саша его осквернил. Это была месть и самой себе, и ему, и чертовой невесте — всему миру. Думаешь, он рвался соблазнить меня? Ничего подобного.
Я заманила его в снятую комнату, наговорила с три короба о своей любви, на коленях стояла, умоляла — будь у меня первым. Надеялась, что этим верну его? Конечно, надеялась. Только получилось все как-то судорожно, больно и даже пошло. Потом, когда ехала в поезде, решила: выйду замуж за Васю.
— Тоже из мести?
— Отчасти. У меня ведь какие были представления о половой жизни? Раз случилось — значит, будет ребенок. Впрочем, так оно и вышло.
— А мама знает?
— Да, мне не с кем было посоветоваться, что сказать врачу о сроках, чтобы вышло, будто это ребенок Васи.
— И с Сашей ты больше никогда?
— Никогда. Мы не виделись десять лет. Потом он приехал на встречу выпускников. Из ресторана провожал меня домой. Очень у него все плохо. Жена пьет, настоящая алкоголичка. Если он забирает у нее вино, она устраивает скандалы, ходит по соседям, побирается со всяким отребьем. Трое детей. Мальчик старший недоразвитый, очень трудно с ним. Девица думала, что будет жить в столице с мужем генералом, а Саша служит по дальним гарнизонам и дальше майора не продвинулся.
— Но он по-прежнему любит ее?
— Нет, он меня любит. Знаешь, он плакал… Ругал себя, плакал и рассказывал мне о своей любви. Но куда ему деваться? А я? Василий без меня погибнет, а я по гроб ему обязана, хоть он и не знает этого. Саше о сыне я ничего не сказала.
— Таня, ты меня просто ошарашила, не знаю, что и думать. Ты всегда у нас была такая правильная, прямая.
