Джастин обернулся и увидел, что Александр Уиттинхем и Рассел Шоу уже ждут его. Позади них толклись перепуганные слуги. Судя по потрепанному виду, некоторые дрались с налетчиками.
Уиттинхем посмотрел на Мару.
– Я нашел слуг запертыми в задней комнате. Девушка цела?
Джастин кивнул:
– Очень напугана, и, кроме того, ублюдок так туго ее связал, что порезал запястья веревками, но в остальном она невредима. Что вы думаете об этом? Вы лучше знаете Эвенвайса. Куда он мог забрать мою жену?
Уиттинхем сообщил:
– У него два склада.
Его люди наверняка трудятся у него в доках. Поиски стоит начинать оттуда.
Шоу согласился:
– Это верно. Может быть, привлечь к этому делу моего брата? Помощь военных нам пригодится.
– Я приму любую помощь, поезжай за братом, – с облегчением сказал Джастин. – Чем больше людей, тем больше у нас шансов найти Викторию.
Шоу уже направлялся по коридору к выбитой входной двери, за которой его ждала карета.
– Уиттинхем, в хозяйской спальне есть пистолет. В столе. Принесите его.
Оружие может нам понадобиться.
Тот повернулся и помчался наверх.
Джастин обратился к Калебу:
– Пошли.
Калеб не двинулся с места:
– Нет.
– Но… – Джастин искренне изумился.
– Я был у тебя дома. Я поэтому не стоял на посту.
Странный, напряженный тон брата ввел Джастина в ступор.
– О чем ты говоришь? Мы можем обсудить причины твоего отсутствия позже. Пойдем, мне нужна твоя помощь.
Калеб встал и медленно повернулся к нему. Боль прорезала его лицо, как ножевая рана. Она горела в голубых глазах.
– Тебе стоит тщательнее сжигать переписку.
– Переписку? – недоуменно повторил Джастин.
– Или, точнее говоря, мамину переписку.
Джастин попятился. Желудок болезненно сжался.
Когда ворвался Уиттинхем, он намеревался уничтожить последние страницы материнских писем. Но, узнав, что Виктория в опасности, он совершенно забыл об этих уликах.
Однако если его брат приехал и увидел погром в гостиной, он наверняка вошел бы. И подобрал бы недогоревшие письма – не из любопытства, а из заботы о благополучии брата.
– Калеб, – пробормотал Джастин и поднял руки в немой мольбе. Он не знал, что сказать. Не знал, как объяснить…
– Скорее, – бросил Уиттинхем, проходя по коридору мимо открытой двери, – нельзя терять ни минуты!
Внезапно боль, которая так явно отпечаталась на лице Калеба, испарилась. Он расправил плечи:"
"– Сейчас самым главным для тебя должна быть Виктория. – Он вновь посмотрел на Мару. – А самое главное для меня – здесь.
