А потом муж бросил меня в чужом доме, где я никого не знала, и мне пришлось учиться управлять всем этим хозяйством и землями!
Мара кивнула:
– И не забывай, что он даже не подумал о том, что ты могла быть…
– Мара! – Виктория бросила опасливый взгляд на дверь комнаты. Острая боль пронзила все ее существо. – Не говори здесь об этом.
Мара покраснела и опустила голову.
– Прости. Я знаю, для тебя это тяжело. Я просто хочу напомнить тебе, что Джастин, немало не заботясь о тебе, менял в Лондоне любовницу за любовницей.
А когда ты приехала сюда, он воспользовался твоей страстью, чтобы выудить из тебя сведения, которыми ты не хотела делиться.
– Я знаю. – Виктория пересекла комнату. – Не думай обо мне так плохо. Мара. То, что я хочу этого мужчину, еще не значит, что я простила ему прошлое.
– А как насчет доверия? Можем ли мы верить ему?
– Что ты имеешь в виду?
Мара пожала плечами:
– Ну, насчет того, что он поможет нам в поисках Хлои. Он ведь мог пообещать тебе помощь только для того, чтобы поместить тебя в место, где тебя легко будет контролировать, и занять тебя плотскими удовольствиями – он знает твою слабость.
Виктория поджала губы.
– Эта мысль уже приходила мне в голову. Но мы с Джастином вчера пришли к своего рода взаимопониманию. Сейчас я хочу верить его слову.
Мара с сомнением хмыкнула. Виктория поспешила добавить:
– Но только в этом вопросе. И внимательно слежу за всем, что может выдать его неискренность.
Мара вздохнула, подошла к Виктории и обняла ее за талию.
– Ты очень добрая. И ты, может быть, этого не видишь, но иногда я начинаю подозревать, что в глубине души ты хочешь верить в то, что Джастин тоже хороший.
– Не говори чепухи, – ответила Виктория, но почему-то в голосе ее недоставало уверенности. Мара в некотором роде права. Когда-то ей страстно хотелось, чтобы Джастин доказал свое благородство. Вернулся. Стал ей хорошим мужем.
Те дни давно миновали. Сейчас она ощущает только отзвук тех чувств, воспоминание о чувствах.
– Рада, что ты намерена быть осторожной, пока он не докажет, что ему можно доверять, – продолжила Мара. – Меньше всего я хочу, чтобы он причинил тебе такую же боль, как прежде.
Виктория запротестовала, качая головой:"
"– Прежде я пострадала оттого, что по глупости открыла сердце мужчине. Я желала больше, чем он мог дать. На этот раз я не повторю подобной ошибки. Единственное, что я доверю Джастину, – это мое тело.
