Уроки подчинения или Это приличная Академия! 2

Да, в тот момент мне нужно было именно это, и Ной совершенно точно уловил моё состояние, хоть я и не могла не то что сказать об этом — но даже жестом, поведением показать, насколько тело жаждет соединиться с ним. В чём бы ни была причина: в красной комнате, в том, что мы так долго жили под одной крышей или в постоянных совместных занятиях, — мне нужно было это настолько, что если бы меня оставили в комнате одну, я бы сама пришла к кому-то из них.

И данный факт мне не нравился.

— Что за?.. — раздался голос Эла, который я едва услышала сквозь собственный крик.

Ной отстранился от меня. Я едва сдержала разочарованный стон — только потому, что осознание присутствия рядом Эла стремительно настигало меня.

— Эл, — выдохнула я, поднимаясь на колени. Юбка упала, а ворот платья был разорван — совсем как ворот блузы, в которой я была той памятной ночью, когда по ошибке пришла в комнату Эйлара.

Он молча смотрел на меня, стоя у самой двери.

Бездна меня раздери. Я только что изменила своему парню с его собственным братом.

Немая сцена затягивалась. Больше всего хотелось провалиться сквозь землю, и не сразу я сообразила, что в голове крутилась самая глупая мысль из всех возможных: с каких это пор Эл стал моим парнем? Ни про какие отношения даже речи не было. А то, что между нами пару раз случилось… все мы люди. Особенно — драконы.

— Вы бы видели свои лица, — прыснул Эйлар спустя несколько мучительно долгих секунд.

— А ты прав, — мурлыкнула я, сразу почувствовав себя значительно лучше, и опустилась грудью к кровати, вытянув руки и прогнувшись в спине. — В моём распоряжении целых два раба, почему я должна довольствоваться только одним?

— И стоило так ломаться, — хмыкнул Эл, приближаясь. Я почувствовала, как мурашки побежали по спине от какого-то животного инстинкта повиноваться сильнейшему, но не подала виду. — Ты же ещё со вчерашнего вечера вся звенишь от напряжения.

— А ты себя плохо ведёшь, — прошипела я в ответ. Приблизившись, Эл взял меня за шею, вынуждая подняться на колени. Потом обернулся к брату: — Что думаешь?

— Думаю, что госпожа приказала сделать ей хорошо.

— Что ж ты стоишь. Поторопись, пока у госпожи терпение не кончилось.

Отпустив меня, он скрестил руки на оголённой груди и наблюдал за нами с самым серьёзным выражением лица, но на лице угадывалась скрытая улыбка.