Уроки приручения, или Моя несносная команда. Часть 2 (СИ)

Бьорну досталось отдельно. Мистер Эйлар окончательно перестал стесняться в выражениях, а его голос стал громче.

– Скажи мне, ты мозги в Виригии забыл, да? Ты зачем полез к этому кошаку? У нас были все основания не только дисквалифицировать его, но и аннулировать результаты игры.

Рыч, который до этого понуро молчал, поднял голову.

– А вы бы на моем месте как поступили? – с мрачной усмешкой спросил он. – Стояли бы и смотрели на ублюдка, который порезал капитана и вел себя при этом, как король мира? Так что ли?

Мистер Эйлар выпрямился.

Его рука метнулась к волосам, а я почувствовала, что снова покраснела. Там, в палате, когда Шелли рассказывала мне о случившемся, у меня сложилось впечатление, что Бьорн действовал из-за того, что что-то чувствовал ко мне. Как же это было глупо. Он просто вступился за честь команды. И всей Виригии. Просто спустить такое не мог бы ни один дракон, и даже тренер был вынужден это признать.

Протяжно выдохнув, он тяжело опустился на свой стул.

– А калечить было зачем? – сжав пальцами переносицу, спросил мистер Эйлар. – Я видел заключение медиков, там переломов, как у меня волос на голове.

– Не знал, что керри такие хрупкие, – проворчал Рыч. – Не рассчитал силу. Был слишком зол.

– Ладно, – кажется, взбучка подошла к концу. – Все свободны. Мира, Шелли и Рыч останьтесь.

Когда все разошлись по своим комнатам, спасаться от жары за тяжелыми шторами, я пересела ближе к тренеру.

– А теперь, – он сложил руки перед собой.

– Обсудим, как будем вытаскивать Бьорна. Власти Эллона жаждут крови. И если мы в ближайшее время чего-то не придумаем, они ее получат.

Сложно передать словами все эмоции, которые я испытала во время той злосчастной игры. Волнение, страх, возбуждение. Маркус сидел на трибуне чуть впереди нас с тренером, и мой взгляд то и дело возвращался к его затылку. В какой-то момент Саргону стало жарко, и он стянул с себя футболку, обнажив торс. Я не могла перестать пялиться на его спину.

Такую же идеальную и красивую, как и все в нем. В голове проносились картины того, как мои пальцы скользят по этой гладкой, поцелованной солнцем коже. Но все они прерывались страшными картинами из видения. Мое сердце прыгало в груди, как мячик, и едва не разорвалось от беспокойства, когда Миранда начала падать. Я наблюдала за тем, что происходило, с помощью большого экрана, установленного над каньоном.