Игорь Сергеевич переводил взгляд с промежности малышки на ее лицо и млел от наслаждения.
Наконец Юра кончил в рот дочки. Саня отсасывала папину сперму, быстро глотала ее, но не успевала вобрать в себя все. С уголка рта по подбородку покатилась светлая тягучая струйка. Напившись, девочка сама начала кончать, ритмично и даже немного больно тиская член мужчины. Этот тройной оргазм увенчался тугой струей семени, выброшенной в лоно девочки. Игорь Сергеевич покосился на Оленьку. Девочка уже очухалась, и вяло ответила на его ободряющую счастливую улыбку.
Долгая игра, а продолжалась она часа два, утомила и насытила всех. Девочки ушли в ванную, а мужчины вернулись в выстуженную пахнущую морозом кухню. За окном смеркалось, но свет не зажигали; молча курили и допивали холодное сухое вино, а из ванной слышался плеск воды, приглушенные обсуждающие что-то голоса и веселый детский смех.
Наташа стала ходить на занятия в те же дни, что и Санечка. Оля бывала почти ежедневно, и жизнь казалась Игорю Сергеевичу прекрасной.
Прошел Новый год. Игорь Сргеевич встретил его у дочери, лишний раз убедившись, что Лена ничего не подозревает о его сладострастных ицестуозных отношениях — читателю известно, с кем. Прошли каникулы. В школе началась самая длинная третья четверть.
Лена позвонила неожиданно во второй половине дня, была очень взволнована и сказала, что сейчас приедет. Игорь Сергеевич был с Олей, точнее, совокуплялся с девочкой-подростком. Узнав, в чем дело, Оля засобиралась и быстренько убежала домой.
Он навел кое-какой порядок, проверил, нет ли чего подозрительного на виду, и стал ждать, мучаясь неизвестностью.
Дочь выглядела усталой и какой-то замученной. Она села на кухне, не снимая пальто и закурила, чего раньше Свешников за ней не замечал.
— Папа, ты не обратил внимания, не наблюдал за Наташей ничего подозрительного?
— Да вроде нет. А что случилось, собственно?
— Я была недавно в школе, говорила с учительницей, та пожаловалась, что Наташа стала очень плохо заниматься, ничего не учит, дерзит.
Но, самое ужасное, она стала заниматься онанизмом, причем прямо на уроках! Это черт знает что! — Лена опустила лицо, сигарета подрагивала между пальцами ее тонко очерченной поднятой руки. — Так значит, ты ничего не заметил?
— Да нет же! Ты знаешь, дочка, у нее сейчас возраст такой, все они дрочат… Думаю, ничего страшного… Поговори с ней, а хочешь, я поговорю?
— Конечно, я поговорю с ней.
