Урсула. История морской ведьмы

Любопытно было бы узнать: избушка ведьм сама решает, куда ей перебраться на своих курьих ногах, или за нее это делают сестры? Урсула представила себе бегущий на гигантских лапах домик, сидящих внутри его и громко хохочущих всю дорогу сестричек-ведьм и невольно улыбнулась сама. Кстати, частая перемена мест нисколько не сказывалась ни на планировке домика, ни на его внутреннем убранстве. И кухня в нем всегда оставалась одинаковой — ужасно тесной, забитой неожиданными, зачастую очень странными предметами.

Вот и сейчас поднявшееся над старой яблоней солнце протянуло свои лучи в круглое кухонное оконце и заиграло, зазолотилось на причудливой коллекции разномастных чашек.

О, непростые это были чашки, между прочим!

Урсула знала о странной привычке — или, скажем так, традиции — сестер воровать в гостях чайные чашки и уносить их в своих сумочках. Эти чашки могли бы рассказать о том, в скольких домах — и каких домах! — довелось побывать сестричкам за их долгую жизнь.

Среди прочих здесь наверняка была чашка, принадлежавшая когда-то Злой Королеве.

И ужасным сестрам, Анастасии и Дризелле. Интересно, а принадлежавшая Малефисенте чашка здесь тоже есть? Конечно, должна быть, как же иначе? Интересно, какая из них?

К кухне примыкала гостиная с большим камином, по бокам которого стояли совершенно неуместные в таком маленьком домике громоздкие статуи — два отлитых из меди ворона, уставившихся в пустоту своими незрячими глазами. Впрочем, и без этих истуканов гостиная ведьм выглядела, скажем так, жутковато во многом благодаря витражным стеклам, на которых яркими красками были изображены эпизоды многочисленных приключений, в которых принимали участие сестры.

На одном из стекол было изображено большое красное яблоко. Оно выглядело загадочным и зловещим, хотя это Урсула могла себе и надумать, после того как много лет назад узнала от сестер о судьбе Злой Королевы, отравившей Белоснежку.

А сколько еще самых разных историй она услышала в этой гостиной, сидя возле камина в нелепом человеческом обличье! Ох, уж этот скафандр, который называется человеческим телом, — до чего же неуклюжая, тяжелая штуковина, кто бы знал! В нем Урсула всегда чувствовала себя маленькой и уязвимой.

У нее даже голос менялся, когда она втискивала себя в человеческое тело, — терял громкость, властность.

Никакого величия в этом голосе не оставалось. Так, писк один.

Урсула никак не могла понять, почему люди до сих пор не исчезли с земли, не вымерли в своих телах-скафандр ах.