— Простите меня! Я так виновата! Я совершенно не догадывалась!
— Вы не узнаёте баронессу? — уточняет у меня Элрой.
Качаю головой:
— Я потеряла память, и мои воспоминания всё ещё не вернулись.
— Понятно, — задумчиво кивает он. — Что первое вы помните?
— Женщину, которая поила меня зельем. Каждый раз после него я чувствовала себя странно и засыпала, поэтому однажды, вместо того чтобы проглотить, выплюнула. После этого моё сознание немного прояснилось. Но не до конца. А потом приехал Рансон и спас меня.
Сыщик переводит взгляд на Рансона, и тот кивает:
— Покойный муж баронессы Аннари был моим сослуживцем.
Я не сразу узнал о его смерти. В то время я сам лежал в госпитале — мне приращивали правую руку, и ещё по мелочи.
— У вас есть документы?
— Конечно. Минуточку.
Через минут пять Рансон протягивает папку сыщику. Тот открывает её, внимательно читает содержимое, а потом возвращает:
— С вашими документами всё в полном порядке. Расскажите, пожалуйста, как вы оказались в усадьбе.
Рансон садится на своё место и хмурится:
— Не могу сказать, что мы с бароном были близкими друзьями, скорее хорошими приятелями.
А ещё он спас мне жизнь, так что я чувствовал себя обязанным. Поэтому, как только меня выписали, отправился к нему домой, чтобы проведать его вдову.
— Барон делился с вами подробностями своей жизни? — удивлённо приподнимает брови сыщик.
— Я начинал карьеру с чина адъютанта и служил у барона. Пару раз мы были проездом в столице, и я жил в его доме. Я был тогда молод, так что баронесса могла меня не запомнить.
— Я помню! — подаёт голос баронесса. — Лет семь назад сын действительно приезжал вместе с адъютантом. Молоденьким и со смешными усиками. И кажется, его действительно звали Рансоном… Сын говорил, что вы сирота. Очень вас жалел.
Только в этот момент замечаю, что она более-менее успокоилась. Всё ещё промакивает уголки глаз платком, но, по крайней мере, не рыдает.
— Очень похоже на барона, — кивает Рансон.
— Он потом несколько раз рассказывал о вас. Хвалил за усердие и радовался, что вы женились.
В этот момент заходят Риса и Ася. Они сервируют для нас поздний завтрак: приносят тарелки с нарезанным хлебом, копчёным мясом, сковороду со скворчащей яичницей, булочки и оставшиеся со вчерашнего дня пирожки с капустой. А ещё наливают всем чай.
Когда они уходят, Рансон печально улыбается:
— Я вдовец, ваша милость… Так вот — мне показалось странным, что дворецкий не позволил мне поговорить ни с баронессой, ни с вдовой. Я разузнал у слуг.
