Усадьба госпожи Ленбрау

Думаю, Флоси даже не особо удивится.

Не было у нас добрососедских отношений прежде, проживём как-нибудь без них и впредь.

Но мысль даже не успела окончательно оформиться.

– Двадцать пять золотых! – выкрикнул Дунгаль, добавив: – За ваши дурацкие луга!

– Если дурацкие, зачем предлагать за них такие деньги? – неискренне удивилась я.

Мне нравилась растерянность Флоси. И его бессильная ярость. Я уже в который раз отказываю ему, вновь и вновь проходясь туфельками по его гордости. Жаль, без каблуков.

– Тридцать! И это моё последнее слово! – сбоку тихонько ахнула Иста.

Ну ещё бы. Тридцать золотых – огромная сумма для нас. Если её прибавить к заработанному за сумки, то вполне хватит, чтобы пережить зиму.

Я начала колебаться.

Впереди ярко засияли перспективы. И работникам смогу заплатить сполна, не переживая, что не хватит. И кормить всех не только кашей, но и мясом.

А может, и ремонт в доме начать. Мне уже очень хотелось поменять мебель и обои в моей спальне. Кровать рассохлась от времени и ужасно скрипела.

Дунгаль давно должен был уйти, чтобы сохранить остатки достоинства, но он продолжал торговаться. Ко мне закралось подозрение, что милая беседа Идана с соседом не обошлась одним лишь фингалом. Чем-то мой муж его припугнул и потребовал, чтобы Флоси возобновил договор со мной.

Нет, я не думала так просто сдаваться, но озвученная сумма заслуживала некоторых объяснений.

– Господин Флоси, мы вчера закончили покос. Через два дня у нас будет готовое сено.

Я намеренно оставила паузу.

Флоси тяжело вздохнул, подтверждая мою догадку. Потом у мужа спрошу, как ему это удалось.

– Назовите свою цену, – предложил Дунгаль.

В голосе звучала неуверенность. Ведь сосед не знал, насколько далеко я могу зайти.

И правильно делал, что сомневался. Церемониться с ним в мои планы не входило.

– Пятьдесят золотых, – заявила я.

Сбоку ахнула Иста, и ещё кто-то присвистнул. Я люблю округлять, а что тут такого?

– Да я больше шестидесяти пяти ни разу за ваше сено не выручал! – возмущённо воскликнул Флоси.

Ну вот и проговорился, голубчик. Значит, он платил Ежену двадцать золотых, а потом втрое умножался. Неплохо.

Дунгаль осознал, что ляпнул лишнее. Он побагровел, затем побледнел, красными остались только уши. Я испугалась, как бы его инсульт не хватил. С таким-то образом жизни и нервным характером – это легко может случиться.