Усадьба госпожи Ленбрау

А потом приехал в Любово, и меня встретили весьма неприветливо.

Идан усмехнулся. Мне же было не до смеха. Очень хотелось поторопить его, чтобы сказал самое главное – кто ему нужен: я или Еженика?

Однако Идан продолжил говорить, а я продолжила так же безропотно его слушать.

– Я решил не сдаваться. Окружить тебя вниманием и заботой. Поговорил с твоими людьми. Узнал, что вы едва сводите концы с концами, решил помогать так, чтобы ты ни о чём не узнала. Ведь напрямую ты категорически отказалась принимать мою помощь.

Кстати, это было первым, что вызвало во мне смутное сомнение. Еженика никогда бы так не поступила. Перед свадьбой она потребовала у меня немалую сумму на платье.

– Странно, – удивилась я, – платье, которое утром лежало в спальне, вовсе не выглядело новым или дорогим.

– В том и дело, – продолжил Идан. – Платье она не купила. Денег не было.

– Может, истратила на ингредиенты для переноса? – предположила я. Других вариантов не было. Ведь денег в доме я не нашла.

– Тогда я не придал этому большого значения.

А потом и вовсе забыл. Ты вела себя очень странно, – он улыбнулся. – То спряталась от меня в реке, то прыгнула в овраг.

Тут я тоже не сдержала улыбки.

– Странно, это ещё слабо сказано.

– Ты была другой и нравилась мне всё больше. Я словно влюблялся в тебя заново, – продолжил Идан напряжённым голосом. – И лишь когда ты попросила не называть тебя именем, на которое всегда откликалась, и назвала другое, тайное, только для меня, я предположил невозможное.

Помнишь, я говорил, что моя прабабка была ведьмой?

Я кивнула. Конечно, помню. Тогда я подумала, что, возможно, он сможет принять мою иномирную сущность.

– Дед слышал от неё немало преданий и разных историй о ведьмах, а потом делился ими со мной. Уже в виде сказок. Там была одна о замене души. Правда, поверить в такое оказалось сложно.

Идан замолчал. Как раз в то время, когда я жаждала услышать ответ на самый главный вопрос. И наконец всё прояснить.

Пришлось спросить самой.

– Кого ты любишь во мне? Женю или Еженику?

Муж сжал мои плечи, убедился, что я смотрю ему в глаза, и только тогда произнёс:

– Я люблю тебя, Женя, Еженика Ленбрау, моя жена. Люблю тебя больше жизни и никогда не отпущу, даже если ты захочешь вернуться в свой далёкий мир.

– Не захочу, – тихо выдохнула я. И это была истинная правда.

А утром нас ожидал сюрприз.

На рассвете в Любово пришли шестеро подростков. Грязные, оборванные и ужасно голодные.