Усадьба госпожи Ленбрау

Неужели Еженика опробовала её на мальчике? Ведь в то время, когда его якобы ударила лошадь, Зван был ещё ребёнком.

Я не могла в это поверить. И всё же, немного зная Ежу и её методы, уже и не исключала подобное.

Радовало лишь одно – в лекции содержалось и обратное заклинание. Получается, если в болезни Звана виновата Еженика, то я могу вернуть ему здоровье и ясный ум.

От волнения у меня вспотели ладони. Но я тут же одёрнула себя. А если не получится? Если сделаю только хуже? Имею ли я право вмешиваться в здоровье человека, прочитав лишь несколько лекций?

Эти мысли здорово охладили.

Хорошо бы, сначала потренироваться на какой-нибудь лягушке или мышке. Однако ни тех, ни других под рукой не было. А идти на пруд, чтобы поймать лягушку, лишить её разума, а затем вернуть его, представлялось глупостью. Думаю, и сама квакушка покрутит лапой у виска, если я проделаю с ней все эти манипуляции.

Да и как понять, что она лишилась разума? Или вновь его обрела. Вряд ли я сумею отличить сумасшедшую лягушку от вменяемой.

Скорее всего, я так бы никогда и не решилась, несмотря на желание помочь парню, если бы вечером накануне аукциона не сидела у окна в наступающих сумерках. Я думала о Зване, и в это время он пришёл поливать цветы у меня под окнами.

Сейчас работников-мужчин в усадьбе прибавилось, и парню определили то дело, которое, по мнению, Година, испортить было сложно. Зван ухаживал за клумбами.

Лето заканчивалось, плавно переходя в осень. Большинство цветов уже сбросили свои яркие шапки или пожухли, печально клонясь к земле.

Зван не делал различий между цветущими и отмирающими, он с одинаковой заботой ухаживал за всеми.

Высокий, красивый парень, у которого должна наступить пора свиданий и рассветов, вёл себя как сущий ребёнок. Гладил поникшие лепестки, что-то напевал вполголоса. И улыбался.

Эта растерянная улыбка не мальчика и не мужчины, человека, который никогда не повзрослеет, до конца своих дней оставаясь наивным ребёнком, подтолкнула меня к действию. Если я не могу принять решение сама, узнаю, что думает об этом Зван.

Пусть он и не в своём уме, но кто как не он лучше всех знает – нравится ему жить таким или есть желание попробовать вернуть разум.

– Зван, – позвала я из окошка негромко. Он уже перестал дёргаться при виде меня, но громкого голоса ещё пугался.

Парень поднял голову, взглядом выискивая источник звука. Заметив меня, рефлекторно втянул голову в плечи, зажмуриваясь. И лишь спустя некоторое время открыл глаза и снова осмелился посмотреть.