Усадьба госпожи Ленбрау

Доктор словно только и ожидал моего кивка. Тут же достал половину каравая, прикрытую полотенцем. Вытащил откуда-то плошку со сливочным маслом и принялся резать и намазывать.

И так ловко это у него выходило. Я даже залюбовалась. У меня в кухне он ориентировался лучше, чем я сама.

– Садитесь за стол, – предложил Ленбрау, доставая с полки две кружки.

Затем налил в них травяного отвара. В воздухе закружился душистый аромат чабреца или чего-то очень похожего. Я, как завороженная, опустилась на табурет.

Доктор тут же подвинул мне одну из кружек и протянул кусок ноздреватого хлеба с тоненьким слоем масла сверху.

И как угадал, что я не люблю, когда масла слишком много? Сама намазываю точно так – чтобы хлеб просвечивал.

Я взяла бутерброд, чувствуя себя очень странно и не понимая, в чём дело.

А доктор откусил большой кусок своего хлеба и запил горячим отваром.

Себе он масла не пожалел, отметила я, мелком взглянув на его бутерброд. Вряд ли Ленбрау стал бы экономить на мне мои собственные продукты, а значит, он просто угадал.

Или Еженика тоже так ела? Догадалась я. Тогда доктор знал и сделал бутерброд, как она любит. Хотел ей угодить.

Мысль, что Идан симпатизирует Еже, мне не понравилась. Очень не понравилась.

Я поставила кружку на стол с чуть большим усердием, чем было нужно. Отвар выплеснулся на столешницу. Горячие капли обожгли мои пальцы. Я зашипела.

И тут же Ленбрау подскочил ко мне. Схватил за руку чуть выше запястья и потянул за собой.

Я растерялась и позволила ему эту вольность, ещё не понимая, что он задумал.

Я опустила взгляд. Рукав светлого докторского сюртука быстро темнел, намокая.

Вода была холодной, но мою руку жгло. Причём совсем не там, куда попал кипяток. А там, где её касались сильные мужские пальцы.

Я с усилием оторвала взгляд от мокрого рукава и посмотрела Идану в лицо. Он тоже смотрел на меня. Его взгляд был тёмным и не отрывался от моих губ.

– Что вы делаете? – спросила шёпотом, потому что голос вдруг пропал.

– Оказываю вам первую помощь, – таким же тихим шёпотом ответил Ленбрау.

– У меня ничего не болит, – говорить становилось всё труднее из-за пересохшего горла.

– Это хорошо, – голос доктора тоже стал хриплым.

Я заметила, что дыхание участилось у нас обоих. И даже не удивилась, когда губы Идана начали приближаться к моим.