Усадьба леди Анны

Вдове, да еще и пришлой, не слишком легко давалась жизнь, но местные быстро оценили строгость ее нравов и работоспособность. А о незаконном рождении здесь даже не подозревали -- все знали, что тетка Линда была честная вдова, одна поднявшая дочку. Так что потихоньку быт налаживался.

Может быть, все и закончилось бы для женщин благополучно, если бы не пожар, снесший всего четыре окраинных хижины два года назад в засушливое лето.

Местный кюре, отец Доменик помогал, чем мог, находя швее клиентов среди богатых горожан.

Только почти в каждом богатом доме была своя работница, и на долю Магды доставалась самая простая и мало оплачиваемая работа: заштопать кучу драных чулок, пошить рубаху для плотника или, например, нижнюю сорочку для горничной. А ведь приходилось еще платить за койку в общей комнате. Так что предложение места у герцогини для матери и дочери оказалось спасением.

Тем более, что при хорошей оплате здесь еще и кормили, да и за жилье платить не нужно было. Но даже это оказалось не самым главным.

Больше всего Магда, мечтающая вырваться из нищеты, ценила то, что герцогиня не жалела знаний и делилась ими щедро.

Шить, худо-бедно, умеет почти каждая женщина, а вот раскроить ткань, да так, чтобы все в дело пошло, чтобы рисунок не порушить, чтобы клиент доволен был – это дорогого стоит. Магда училась сама и зорко следила, чтобы Жюли не пропустила ни крохи науки.

Форменная одежда для солдат стала почти откровением для швеи. Герцогиня, нисколько не чинясь, подробно объясняла, что и куда будет пришиваться.

Показывала рисунки, объясняя, как будет выглядеть вот такой карман, зачем на нем делать складку, куда шьется вот этакий клапан и почему к нему нужны петли на обе стороны:

-- Если на улице тепло, то он просто отстегивается и убирается вот сюда. А если холодно, то, смотри, – тонкий женский палец упирался в картинку на большом листе бумаги, – две пуговки, одна над другой, справа, две пуговки слева, и вот уже горло закрыто, да и капюшон прижат к голове. Под него не будет задувать ветер.

Понимаешь?

Магда с восторгом разглядывала закрывающий горло клапан и удивлялась про себя: «Ведь вроде бы – простая деталь, а нигде такого даже и не видела! Какой ум-то у её светлости! Это ж как она придумала?! Эх, меня бы в молодости так учили, я бы и не пропала…» Свои тридцать четыре года Магда считала уже почти старостью. Её собственная мать умерла, едва перевалив за сорок. Для швеи крайне важно было не бросить единственную дочь беспомощной.