Усадьба леди Анны

Разумеется, в благодарность она получала не только билеты на посещение новинок сезона, но и легкий непринужденный треп обо всем на свете, в основном: о вкусе различных вин и сложности их производства. Вероника Степановна дело свое обожала, ее кабаре славилось отменной картой вин, и к столу Анны и ее мужа официанты непременно выносили два бокала этого самого шампанского – подарок от заведения.

Сейчас, глядя на мадам Леруан, так же оживленно рассказывающую о винах, она задумалась: может быть, это и есть ее шанс на самостоятельность? Однако торопить события герцогиня не стала.

Разумеется, она подпишет договор с мадам, если та вдруг овдовеет, только вот очень желательно, чтобы договор этот был тайным. Ни к чему мужу знать, что герцогиня умеет зарабатывать.

Анна усмехнулась: «Я так привыкла уже к этому титулу, что с трудом могу себе представить жизнь без него. А ведь не исключено, что придется бежать отсюда, бросив и титул, и поместье Арль, и все остальное… Кто знает, как поведет себя муж, когда, наконец, решит осчастливить меня визитом? А терпеть скотское отношение я не стану.

Так что, пожалуй, нужно создать некий запас средств вне поместья. Всяко простолюдинке с деньгами будет легче скрыться, чем без них.»

К вечеру следующего дня они прибыли в Менуон и остановились в доме некой вдовствующей баронессы, счастливой принять свою герцогиню. Дама вымотала Анне нервы своей болтовней и подобострастием, потому, сославшись на усталость, герцогиня ушла в отведенные ей комнаты.

Мадам Берк настаивала, что мастерицу следует пригласить сюда и принять ее, как положено герцогине, а не тащиться на дом к ней самостоятельно, но тут Анна уперлась. Ей требовалось непременно посмотреть, как живет мастерица, чтобы понять, чем ее соблазнять.

Карету подали рано утром, и кучер повез герцогиню и фрейлину на окраину. Дома за окном становились все беднее и частенько уже напоминали хижины. Анна с удивлением смотрела на пейзаж, не слишком понимая, где же живет та самая Мишель Деламар.

Кучер остановился у ветхого маленького дома с единственным застекленным окном. Недовольная мадам Франсуаза вышла из кареты и, взяв ярко начищенный дверной молоток, громко постучала. Ждать пришлось довольно долго, она уже было собиралась уходить, как дверь скрипнула и распахнулась."

"На пороге стояла худощавая бледная девушка, одетая в скромное дневное платье.