Онлайн-библиотека книг
Высокие чувства и красота слога!
Сейчас он смотрел на знакомые стихи совсем по-другому и понимал: он, Максимилиан герцог Ангуленский и прочая, и прочая был слеп, не видя сути. Эти строки – совсем не о том.
Скрипнула дверь, и не отрывая глаз от листа, Макс сказал:
-- Юнк, иди спать, я лягу позже.
Не получив ответа, он недовольно положил бумагу на стол, поднял голову и увидел: в дверях, зябко кутаясь в меховой плащ, стоял отец. ____________________ *Стихи Леонида Чернышова
Глава 37
-- …даже попытки не сделал, – король помолчал и, тяжело вздохнув, продолжил: -- Нет, мальчик мой, я тебя не осуждаю.
Проводив отца, Макс вернулся в башню и в раздражении глотнул из кубка. Горячее вино давно остыло, и вкус показался особо противным. Напоминание о браке тоже радости не добавило.
«Какой смысл в этом всем? Да еще и письмо… Что может эта эспанка понимать в жизни?! О чем я могу писать?! Молиться я ей не мешаю, денег выдал… Нет уж, нужно отцу – пусть сам пишет! Он этот брак устроил.
Еще около часа он вяло перебирал стихи, размышляя о даре, который Господь вложил в некоторых: «Ведь вот про Лейста Франкийского говорят, что пьяница и безбожник, а смотри-ка, как умеет! Как-будто в душу мне заглянул!»
Строчки на листе бумаги, переписанные им самим в надежде издать сборник, гласили:
Феникс
Искромсав, растерев, и по-новой слепив воедино,Но уже без души, или с нею, но только на вдох,Прошептала на ухо, прощаясь, лихая година:Не ропщи, а ликуй, потому, что покуда не сдох.
"И ушла восвояси, следы затянула позёмка.Я стою на ветру и, пожалуй, не двинусь покаЧто внутри, что снаружи царят пустота и потёмки —Да, я жив. Но живу ли, не ведаю наверняка.
Мысль о требовании отца написать письмо эспанке раздражала, герцог все время возвращался к ней: «Что я могу ей написать?! О чем с ней говорить?!».
