Усадьба толстушки Астрид

В любом случае, во время разбирательств она неприкосновенна, и никакие из пыток к ней применяться не будут. Принц не одобряет всех этих дикостей, тем более по отношению к женщине. Всерьез разбирать дело о колдовстве – это так по-редландски, — процедил каэр.

— Вы тоже редландский каэр и в вашей власти изменить положение дел, сделать наше герцогство развитым, — поддакнула я.

Бринмор отвел свой задумчивый взгляд; мужчина сидел так прямо и так гордо держался, что мне даже стало совестно за свою неидеальную осанку.

Кстати, вот и разница с Фэйднессом – тот двигается плавно, словно перетекает с места на место, в нем есть текучая грация, эмпатия, и, садясь, он разваливается. А Бринмор – холодный и будто статичный; статуя изо льда, незаметно меняющая свое положение в разных декорациях.

— Вам будет позволено поговорить с подругой два часа, и я надеюсь, вы используете это время с пользой, — сказал Бринмор. — Раз вы привлекли меня, до правды я все равно докопаюсь, не сомневайтесь.

Но лучше, если ваша подруга сама все расскажет. Хотя бы о том, кто она.

— Разве вы еще не расспросили ее сами?

— Лучше это сделаете вы."

"Он прав – так действительно намного лучше. В темноте я не могла отследить, куда мы приехали, но точно не в тот храм, где я бывала; Бринмор велел мне снова накинуть капюшон и провел куда-то в подвалы. Мы спустились по разбитым скользким ступеням – каэр держал меня за руку – и оказались в тюрьме. Нет, все же в темнице, вед это невеселое заведение явно было построены давным-давно: низкие потолки, чадящие факелы, череда камер по одну сторону… Снаружи весна, а тут холодно и сыро.

— Здесь можно околеть, — сказала я зло.

— В подвалах храма еще холоднее.

Я заставила себя больше не возмущаться: и так мне сделали большую поблажку. У последней из камер мы остановились, и нам отперли дверь.

— Два часа, — повторил каэр.

Я смело вошла в камеру, и за мной сразу закрыли дверь; заворочался зловеще ключ в замке, и послышались отдаляющиеся шаги.

Я прищурилась; зрение не сразу распознало в темноте фигуру.

— Иннис? — позвала я.

— Астрид?! — выдохнула неверяще подруга.

Судя по звукам, она что-то с себя сбросила, а потом слезла с койки. Полагаю, в этой темноте она видит лучше, чем я – притерпелась за эти дни, а я все еще слепо моргала. Меня обняли теплые руки, прижали к себе.

— Это ты, энхолэш! — прошептала Иннис.

— Я тебя вытащу отсюда, — опрометчиво пообещала я.