Усадьба толстушки Астрид

Я почувствовала холодок жути, тот, что всегда сопровождал появление Фионы, и вздрогнула, когда Рис произнес:

— Похоронить его надо по-божески, и побыстрее.

Взглянув на друга, я увидела на его лице страх, да и другие мужчины выглядели испуганными. Значит, не только я вижу во всем этом мистику, и не у одной меня холодеет кровь. Это уже второй по счету мертвый, который показался мне… Не потому ли я вижу покойников, что умерла в своем мире? И да, похоронить бы его и уйти, и не возвращаться сюда больше, но ведь и пришла я к болотам изначально потому, что Фиона сказала о добре в болоте.

Что, если она вела меня к этому мертвому мальчику?

— Да, мы похороним его, — сказала я, наконец. — Но прежде тело нужно осмотреть внимательнее.

Мужчины неуверенно переглянулись, и самый старший из них протянул:

— Негоже, каэрина, тревожить мертвых… тем более таких мертвых.

— Каких?

— Видно же, что это не бедняк какой. У него вон и висюлька на груди.

Я переборола сомнения и присела перед трупом, а потом и склонилась перед ним.

— Астрид, — произнес обеспокоенно Рис.

— Я не боюсь его касаться, — отозвалась я и протянула руку, чтобы смахнуть с «висюльки» всякое налипшее – не побрезговала, потому что и так была уже грязной с ног до головы. На подвеске был изображен чертополох – символ королевской династии Редландии во времена, когда она была независимой; сейчас использовать этот символ запрещено даже потомкам династии.

Это было не единственное украшение на трупе: на пальце правой руки оставалось массивное золотое кольцо, на мизинце левой руки – золотой же перстень с каким-то блеклым камнем, на поясе была пряжка с эмалью.

За сам пояс был заткнут нож в чехле с инкрустированной серебром рукояткой, а также крепилась к нему небольшая кожаная фляжка. Ничего больше я не нашла на трупе, но и этого достаточно, чтобы сделать вывод, что парнишка был знатного происхождения. Возможно, вообще королевской крови. Причем следов травм, по крайней мере, в одежде, я не увидела, а вот то, что обувь отсутствует, можно счесть уверенным аргументом в пользу того, что парень умер, именно увязнув в болоте.

— Долго же он пролежал здесь… — сказала я. — Если бы мы не отводили воду и не копали, а воры не разворотили наши труды, мы бы это тело никогда не нашли.

— Похоронить его надо, — повторил Рис.

Надо. Но мой взгляд словно против воли возвращался снова и снова к подвеске на груди трупа.