Усадьба толстушки Астрид

Так, в сопровождении, невеста и члены семьи и шли к храму, у которого уже ждали жених со своей семьей.

Так как храм маленький, церемонию жрец провел у входа, и была она максимально проста: он спросил у родителей с обеих сторон, дают ли они свое благословение, и, получив положительный ответ, повернулся к молодым, спросил уже у них, готовы ли стать супругами и хранить друг другу верность. Они были, разумеется, согласны. Жрец соединил руки молодых, объявил их мужем и женой, подал им вина – не розового кларета, а именно настоящего красного вина, и велел выпить.

Затем новоиспеченные муж с женой поцеловались и были отданы на растерзание… то есть поздравление гостей. Сначала подошли члены семей, потом самые уважаемые семьи; Иннис с Рисом тоже пошли поздравлять молодых, как и семья лавочника, конечно же. А я тихонько так «отплыла» назад, а то как бы не сочли мое поздравление «проклятием»…

Все в принципе, было как и на наших свадьбах: молодоженов забросали цветами и зерном, повели по деревне, приглашенные артисты начали петь и играть на своих музыкальных инструментах – особенно выделялись звуки тарабана.

Я продолжала держаться с Иннис и ее семьей, но и Дермид то и дело поглядывал, как я там, и я махала ему рукой: все хорошо!

Когда мы вернулись в дом родителей невесты, на столах уже расставили хлеб, сыры, бекон, многочисленные пироги, а молодняк снарядили разносить тарелки и миски с овощным рагу; мясо вынесли позже – каплуны особенно удались.

К вечеру, когда похолодало, часть гостей ушла в дом, кто-то остался на улице, а кто-то отправился плясать у колодца, где играли музыканты.

Я тоже пошла к колодцу, ведь Иннис так и манила музыка. Вместе с Рисом и детьми они плясали среди остальных танцующих и меня пытались к себе зазвать, но я не чувствовала себя уверенно и словно бы не ощущала себя больше молодой, поэтому отнекивалась.

Отойдя, я наблюдала за танцующими и вспоминала свадьбу Астрид. Она тоже была веселой, но Тейг не плясал со своей молодой женой, не льнул к ней, а держался так, словно сделал всем одолжение…

Окунувшись в чужие воспоминания, да еще и среди этой музыки и веселья, я не сразу уловила стук копыт.