Редкий я тут… гость.
Обязательно познакомлюсь со всеми назначенными Обломовым людьми, только чуть позже. Пока же в доме появляюсь за неделю ровно один раз. И то, по просьбе духа дома, чтобы в кабинете Главы активировать ему доступ к разблокированным счетам. Так что и охрана пока без дела, и дом только приобретает жилой вид.
За неделю ко мне никто не подходит, не знакомится, не налаживает связи. Все обходят стороной, несмотря на очевидный интерес, который я периодически ловлю на себе Аспектом. Это сейчас очень радует.
Двух встреч с Прозоровской и Сабуровой мне вполне достаточно для социальных взаимодействий.
И как раз сегодня я планирую вечером открыть-таки дневник. Но планы — они такие планы…
— Господин Рысев? — ловит меня на территории Академии человек в форме фельдъегерей.
— Да? — удивляюсь. Парень в форме совершенно точно не одаренный и на территории Академии в первый раз. С интересом посматривает по сторонам, но в первую очередь, делает дело.
— Извольте получить. — протягивает мне запечатанные тяжелой сургучной печатью пакет.
— Что это? — удивляюсь еще больше.
— Пакет из рекрутского подразделения Генерального штаба. Призыв на действительную военную службу. — уточняет парень, хотя, вообще-то, и не должен был.
Однако.
— Подождете? — спрашиваю."
"— Конечно, — кивает фельдъегерь. — Сколько угодно. Мне от вас нужна подпись.
Расписываюсь и вскрываю пакет.
На старом пергаменте действительно призыв, написанный старинной формулой «…конно, людно и оружно» явиться завтрашним днем в расположение части, куда я приписан, судя по документу.
В район Минска. Дата на документе стоит позапрошлая аж неделя. Выдано распоряжение Военным Министерством, подпись некоего Астафьева. Ничего мне не говорит. Единственно, что формула призыва относится к очень старым документам, и основанием в конце документа ставит закон полуторасталетней давности.
Прикидываю. Полторы недели назад это как раз примерно тогда, когда мой прототип — Максим Рысев достигает совершеннолетия, вроде даже документы с этой датой видел.
Просто не обратил внимания. Свой-то настоящий день рождения даже примерно не знаю. Ладно. То есть кто-то озаботился призывом боярина еще даже до войны. Или просто поставили удобную дату в документе.
— Я вам еще нужен? — напоминает о себе фельдъегерь.
Вообще, на мое мнение и желания парень мог честно наплевать — его служба вообще не подчиняется никому постороннему, но, видимо, ему интересно как тут у магов.
— Нет, благодарю. — отрицательно качаю головой.
