— Ждем. — поясняю. — Пару минут. Моего второго секунданта, и по совместительству — целителя.
Сабурова понимающе кивает.
— Второго? — уточняет один из парней.
— Ну у вас, у каждого, получается, двое, вот и паритет. Тем более целитель, опять же.
Троица переглядываются.
— Не возражаю, — соглашается княжич. — Долго?
— Нет, — качаю головой. — Пара минут, и можно двигаться, если есть свободные места на арене.
— Для меня всегда есть свободные места, — гордо заявляет княжич.
— Замечательно! — слегка улыбаюсь парню.
Вообще, вся ситуация меня больше забавляет, нежели беспокоит. Есть у меня лёгкое подозрение, что раз смог, хотя бы пять минут, противостоять один на один Повелителю Огня, пусть даже одной стихии, и не очень всерьез, то уж как-нибудь с тремя учениками, пусть даже и Академии, справлюсь.
Единственное, что меня слегка беспокоит — это то, что убивать их нельзя. Это прямо очевидно. Слишком много неприятностей на ровном месте.
Если в лицее я вполне спокойно мог и имел полное право уничтожить оппонента и поэтому особо не сдерживался, то здесь убивать…не стоит.
Ничего не скажут — дуэль же, но и дел с отморозком никто вести не будет. А я постепенно строю Род все же. И не в вакууме.
Вот и получается, что весь мой арсенал сразу становится намного менее эффективным. Практически любую атакующую технику не могу использовать. Никакой пси-наполненной молнии, например, иначе ребята могут и не отбиться. Да и техники Кошкина наполнять по минимуму нужно будет.
Подходит Ольга.
Опережаю ее.
— Ольга Прозоровская, куратор нашей группы. — Представляю девушку троице. Тут же обращаюсь к Ольге. — Да. Вот, неожиданно для себя, участвую в дуэли. Бывает.
— Тебе нельзя, ты на первом курсе! — возмущается она. — Вообще, первый день первого курса. Что ты придумал?
— Ольга, спокойно. Дуэль так дуэль, меня всё устраивает. Будь, пожалуйста, секундантом и целителем.
— Макс, только не убивай их, пожалуйста, — неожиданно, после паузы, тихо произносит девушка. Ольга тушуется, что, вообще-то, необычно для нее.
Позже расспрошу, а пока — успокою.
А ведь ребята слышат последнюю фразу куратора.
Сначала те не удивляются тому, что Прозоровская начинает с претензий, и готовятся спорить с куратором. Но сразу же замечают, что она отступает на мои слова, а на последние — вообще вся троица удивляется, и появляется чувство настороженности. Это, конечно, не очень здорово — Ольга зря об этом сказала, — но в принципе это ничего не меняет.
