Условия договора

- В ресторане, когда вы разговаривали с Чкония, мог кто-нибудь слышать ваш разговор?

- По словам Кайшаури, Чкония, прежде чем выйти после этого звонка, сказал, что поедет к вам в ресторан. Так она поняла.

- Первый раз слышу.

- Чем же объяснить этот телефонный звонок?

- Не знаю. Если только нас с Виктором кто-то действительно подслушал.

- Именно поэтому я и спрашивал об этом. У вас не было вчера чувства, что кто-то за вами следит?

- Не было. Мне и в голову это не могло прийти.

Гверцадзе был опытным следователем.

У него были свои приемы, помогавшие определить, говорит ли свидетель правду. Он применил их все, еще в течение получаса пытаясь поймать Сулханишвили на противоречиях, но было похоже, что свидетель говорит правду.

Об убийстве Чкония я узнал утром, придя на работу. По просьбе Чхартишвили созвонился со следователем Гверцадзе. И, по взаимной договоренности, взял на себя оперативную часть работы.

Городок у нас небольшой, так что убитого я знал. Высокий, красивый парень, всегда хорошо одетый, на своей машине.

У Чкония была кличка - Кэп. И, конечно, множество друзей.

Одного из друзей Чкония, администратора нашего Дома культуры, я встречаю ежедневно - мы соседи. Кроме того, по слухам, этот человек, зовут его Ираклий Ломидзе, ему двадцать шесть лет, неравнодушен к сестре убитого, Светлане Чкония. Что поделаешь, Галиси городок, где все про всех знают. Так или иначе, но я позвонил Ираклию Ломидзе и попросил его прийти ко мне.

Выслушав сообщение о смерти Чкония, Ломидзе усмехнулся:

- Георгий Ираклиевич, вообще-то я об этой смерти ничего не должен знать.

Если я порядочный человек.

- Виктора уже не вернешь. Ну а я - я должен думать об оставшихся.

Эти слова могли бы показаться обычной бравадой, если бы в них не звучала горечь.

- Не понимаю. Как это "думать об оставшихся"?

- Мало ли что может с ними случиться.

- И много оставшихся?

- Не иронизируйте. Из оставшихся - одна, сестра Виктора. Георгий Ираклиевич, не нужно делать вид, что мы с вами ничего не понимаем.

Так вот, я считаю, что Светлане угрожает опасность.

Помедлив, Ломидзе вдруг заговорил, сам, без подсказок и наводящих вопросов:

- Я сразу понял, что с Виктором что-то не то. Он пришел ко мне на работу и говорит: "Ираклий, я сегодня еду в Батуми. Приеду вечером, но мне тут же нужно скрыться". - "Зачем?" - "Так. Надо, и все". Я понял: он кого-то боится. Говорю: "Может, эти дни с тобой походить?" А он: "Нет. Мне только ночевать нужно так, чтоб никто не знал, где я".