Она сказала мне, что я должна делать все, что он мне скажет, даже если это причинит боль.
Челюсть Дейна казалась твердой, как гранит.
— Тогда она такая же мразь, как и он.
— Был, он умер. Его убили в тюрьме.
— Хорошо.
Да, так оно и было.
— Меня мало что пугает. Но человек, который получает удовольствие, приставая к ребенку? Вот такие люди меня пугают. Потому что это своего рода тьма, которая не должна существовать ни в этом мире, ни в каком-либо другом.
— Любой, кто причиняет боль тем, кто слабее его, не страшен.
Он бесхребетный. Бесполезный. Жалкий. Больной на голову. И он это знает, вот почему он никогда не нападает на тех, чья сила соответствует или превосходит его собственную
— Ты говоришь так, будто знаешь по собственному опыту.
— Я не подвергался сексуальному насилию, если тебя это интересует.
Я заметила, что он лишь уточнил, что не подвергался сексуальному насилию.
Он скрестил руки на груди.
— Твой отец попал в тюрьму за нападение на твою мать?
— Нет. Полиция поняла, что у него проблемы с психическим здоровьем.
Они вызвали эксперта. В конце концов ему поставили диагноз ДРЛ. Именно тогда он начал получать помощь, в которой нуждался.
— Какого рода помощь?
— В основном медикаментозное лечение и психотерапия. Они работают. Раньше у него было восемь личностей, но он смог интегрировать пять из них в свою с помощью врачей. Но Саймон считает, что другие личности никуда не денутся. Честно говоря, я не думаю, что он этого хочет, — я сделала глубокий вдох.
— Ты закончил меня допрашивать? Хочу отметить, что с твоей стороны немного лицемерно задавать мне вопросы, когда ты редко отвечаешь на мои.
Он сократил небольшое расстояние между нами, вторгаясь в мое личное пространство.
— Задай мне вопрос. Любой. Просто будь уверена, что хочешь получить ответ.
Было много вопросов, которые я хотела задать этому человеку. Было так много вещей, которые хотела узнать о нем. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом резко его закрыла.
Дейн наклонил голову.
— Что?
— Я не хочу вытягивать из тебя то, чем ты не хочешь делиться.
Его темные, как чернила глаза, немного потеплели. Он очень медленно наклонил голову и запечатлел поцелуй в уголке моих губ, от которого все внутри затрепетало. И я замолчала, потому что, это было присуще Дейну. Такое поведение.
— Ты гораздо лучший человек, чем я, Виена, — он вздохнул. — Однажды ты спросила, кто такой Оливер. Он был моим близнецом.
Я чуть не упала от удивления.
