Усмешка Люцифера

Возможно, Дрейку это показалось, но бес похоти вселился в его душу! Проводив взглядом стройную фигурку Абигайл, он, как раненый зверь, начал метаться по судну. Устроил беспричинный разнос рулевому, придравшись к мелочам, наорал на боцмана, задал выволочку юнге, который недостаточно усердно драил палубу. В конце концов он поднялся на третий ярус кормовой надстройки, вломился в свою просторную двухкомнатную каюту с умывальником, гальюном и просторным балконом, прошел в спальню, упал на широкую кровать и уставился в панорамное окно на синее море и белую кильватерную струю, остающуюся за судном.

Перед глазами стояла фигурка Абигайл, только без твердого лифа и раздутых колоколом юбок, а вообще без одежды… Прекрасное белое тело с волнующими изгибами, впадинами и выпуклостями… Ее каюта располагалась внизу, и он мог легко спуститься на ее балкон по канату. Впрочем, капитан «Золотой лани» мог делать у себя на судне что захочет — даже просто выбить дверь в каюту испанки…

Галеон плавно и ритмично вздымался и опускался на волнах.

Ветер крепчал, но Френсис Дрейк не боялся шторма, ибо привык, что всегда выходит победителем из любых передряг. Так было в 1567 году, когда Дрейк, еще на «Посейдоне», во главе флотилии из судов, с хищными названиями «Осьминог», «Рыба-меч» и «Мурена», капитанами которых стали его старые друзья Длинный Том, Голландец и Гном, вошел в десятивымпеловую эскадру под командованием Ролингса. Они прибыли к берегам Гвинеи и принимали самое активное участие в сражениях на суше и море. Победа всегда была на их стороне, и им удалось захватить около полутысячи рабов, которых выгодно продали на островах Карибского бассейна.

Страшный шторм, нередкий в этих широтах, вынудил участников экспедиции в течение нескольких дней бороться со стихией и разбросал суда так, что судьба четырех кораблей осталась неизвестной. В их числе оказалась и вся «хищная флотилия» Дрейка: «Осьминог», «Рыба-меч» и «Мурена» пропали бесследно!

— Ребята поторопились, не следовало уходить из-под крыла нашего капитана, — прозорливо заметил по этому поводу Боб Акула.

 — Ведь именно его удача спасает всех нас!

Они с Джимом Мореходом не захотели отделяться и остались на «Посейдоне». На «Золотой лани» Мореход стал первым помощником капитана, а Акула вначале командовал абордажным отрядом, но, получив несколько ранений, стал командиром бортовой артиллерии и начальником его личной охраны.