Усмиритель душ (СИ)

Сгусток огня, сияющий ярче утреннего солнца, промчался над его головой и вошёл в Лампу Хранителя, обратившись новым, длинным фитилём: пламя, до того крошечное, взмыло на сотню метров ввысь.

Владыка Куньлунь поднялся на ноги и бережно прижал сияющие оранжевым светом ладони к Лампе Хранителя. Стоя спиной к остальным, он внимательно смотрел на лампу, пока та не полыхнула ярким пламенем, вселяя в сердца людей невыразимое предвкушение.

В пламени медленно проступили очертания человеческой фигуры: она медленно отделилась от Лампы Хранителя и упала прямиком в объятия Куньлуня.

Этот человек совсем не выглядел тяжёлым, но Куньлуню, кажется, потребовались все силы, чтобы поймать его, и вместе они повалились на землю.

— Профессор Шэнь! — удивлённо завопил Линь Цзин.

Маска спокойствия на лице Куньлуня, которая столь непросто ему далась, наконец, треснула, а пальцы на руках, сжимающих Шэнь Вэя в объятиях, побелели от напряжения.

Шэнь Вэй сухо закашлялся и слабо повернул голову, опираясь Куньлуню на грудь: его сбивчивое, тёплое дыхание щекотало Куньлуню шею.

Между бровей Шэнь Вэя и на его плечах вдруг полыхнули яркие огни и сразу перестали быть видимыми, просочившись ему под кожу.

— Это же… Пламя души! — выпалил кубок Шэнь-нуна. — Неужели бездушные, бесчувственные убийцы способны по-настоящему обрести душу? Выходцы из призрачного племени? Но тогда… Как Великая Печать ещё цела?

— Великой Печати больше нет, разве ты не чувствуешь? — Куньлунь ласково поцеловал Шэнь Вэя в лоб.

— Король Призраков, ставший божеством, теперь обладает душой. Самое заветное желание Шэнь-нуна, наконец, исполнилось: пусть и через многие тысячи лет, но теперь в этом мире существует настоящее колесо реинкарнации — такое, каким он его себе и представлял.

— Невозможно! — недоверчиво отмахнулся кубок Шэнь-нуна. — Три вечных человеческих зла родом из нечистых земель! Что будет с великим злом, таящимся там? Если позволить ему наводнить землю, мы обречены на повторение ошибок древности!

Шэнь Вэй что-то крепко сжимал в одной руке, даже на краю сознания отказываясь ослабить хватку.

Куньлунь бережно обнял его кулак своими ладонями, и Шэнь Вэй, ощутив его нежное прикосновение, медленно разжал пальцы.

С его ладони слетел золотой талисман спокойствия.

Куньлунь не удержался от смеха: это был тот самый талисман, который он лично нарисовал на запястье Шэнь Вэя — тогда, в больнице, после того, как они встретились впервые.