Усни, красавица

До сих пор звучат призывы к ликвидации членов коммунистической партии. Я же был одним из ее руководителей.

– Правда? – тихо спросила Соколовская.

Может, она тоже тайная или явная коммунистка?

– Врет, – ответила Лидочка. – Он был чиновником в ЦК. Таких там пруд пруди.

– Наверное, вы правы, – согласилась Соколовская, – хотя в любом случае интереснее, если ты поймала в чужой постели министра или члена Политбюро.

– Мы тут ни к чему не призываем, – заметил Шустов. – И уж я буду решать, что включать в протокол, а что не включать.

Как мне кажется, гражданин Осетров, вы здесь не в таком положении, чтобы ставить мне условия.

– В таком случае я ничего говорить не буду.

– Уж лучше говорите, – возразил Шустов.

– Правильно, – подтвердила его слова Роза, – чего уж там.

– Хорошо, – сдался Осетров. – Я подтверждаю. У меня были интимные отношения с Аленой Флотской, однако я должен вас предупредить, что не являлся их инициатором. Я и не думал ухаживать за молодой женщиной, у меня нет таких склонностей.

Но дело в том, что в тот период жизни, три года назад, я находился в подавленном состоянии после разгрома нашей партии и потери места, положения, даже уважения товарищей… Честно говоря, вы можете представить ситуацию, когда еще вчера вы вызывали на ковер директора института, а сегодня должны отчитываться перед заведующим отделом? И еще быть благодарным этим людям за то, что они вас не вышвырнули на улицу… Поймите меня правильно: я остаюсь высокого мнения о моих коллегах. Им ведь тоже было нелегко – пригласить меня, когда идет охота на ведьм, когда само слово «коммунизм» подвергается надругательству…

– Вы могли бы конкретнее? У меня много дел, – прервал его Шустов.

– Я хочу дать вам общую обстановку, в которой произошло мое сближение с Аленой Флотской. Алена была в те дни редким существом, которое, казалось, меня понимало. Я принял ее маневры за чистую монету, потому что моя душа стремилась к какому-то очищению.

Я понятно выражаюсь?

– Для меня – понятно, – ответил Шустов. Инна хмыкнула.

Осетров не уловил иронии Шустова. Он слышал только себя.

– У меня было мало женщин, я всегда старался оставаться добрым семьянином, сохранять верность моей супруге.

Еще бы, у вас с этим было строго, подумала Лидочка.

– Но все же бывали исключения? – съязвил Шустов.

– Очень редко.