Усни, красавица

И есть человек, который решил отомстить за нее…

– Вы его знаете? – спросил Саша, как будто прочел Лидочкины мысли. Кровь замерзла странно, как замерзает вода на наледи: плоскими лужицами, по мере того, как напор иссякает – и получается как бы невысокая ступенчатая пирамидка.

– Думаю, что знаю, – сказала Лидочка. – Немного знаю.

– Как так немного? – спросил Саша. Он сглотнул слюну. Он старался не глядеть на мертвого. Шерлок Холмс из него никогда не выйдет, потому что настоящий сыщик, который входит в историю, обязательно должен быть чуть-чуть некрофилом.

По крайней мере, должен с профессиональным хладнокровием рассматривать покойников, как энтомолог мертвую бабочку.

– Я его один раз видела, – сказала Лидочка. – Он совсем мертвый?

– Давно уже. Наверное, со вчерашнего дня.

– Пойдемте отсюда, – сказала Лидочка.

Они вышли наружу. Там было очень свежо и светло.

– Они мучили его страшно. Ты обратила внимание, что у него руки переломаны?

– Ты иди первой, чтобы сзади не бояться, – великодушно сказал Саша.

А Лидочка спешила по тропинке и спиной чувствовала опасность, исходившую от Саши. Почему он захотел идти сзади?

У калитки она обернулась.

Саша встретился с ней взглядом.

– Дура, – сказал он, – иди тогда сама сзади.

Он сказал это без злости.

– Не обращай внимания, – сказала Лидочка.

Они прошли переулком, и Лидочка почти ни о чем не думала, потому что надо было балансировать на тропинке и не угодить в глубокий снег. Думать было страшно, и Лидочка старалась отвлекать себя, говоря: «Вот вороны летят парой, неужели у них сохраняются пары на зиму, когда не надо выводить птенцов? А может быть, вороны чуют смерть и реют над тем хозблоком?» Она невольно обернулась – хозблок был уже закрыт следующей дачей – и потеряла равновесие.

Саша подхватил ее, Лида взвизгнула, чего с ней не случалось с детства, и оттого смутилась.

– Погодите, – сказала Лидочка, – дайте дух перевести.

Чем дальше они отходили от страшного сарая, тем нормальнее становилась жизнь, и та близость, что возникла между ними, как между людьми, потерпевшими кораблекрушение на резиновом плотике, истончалась, потому что оба понимали неизбежность близких событий, в которых каждый будет предоставлен сам себе – надо вызывать милицию, терять время на разговоры с чужими подозрительными людьми, выступать где-то свидетелями – острота свидания с жестокой смертью сменится формальной принадлежностью к ней.

Даже показания они теперь будут давать раздельно.

– Дурак он, – сказал проницательный Саша.