Усни, красавица

 – Но следовало бы думать, что независимо от ваших предположений у вас есть гражданский долг.

– Извините, очевидно, вы правы, а я не права. Но я очень спешила.

– Ваше счастье, что вас никто не пристукнул по дороге, – заявил милиционер. – А если бы они знали о номере, то точно бы пристукнули.

И тут к Лидочке возвратился вчерашний ужас – ужас, пережитый на поселковой дорожке перед молодым человеком в джинсовой курточке, который бежал за ней. Господи, как все понятно и просто…

– Что вы замолчали? – вторгся в ее страх голос лейтенанта.

– Было, – призналась Лидочка.

Она рассказала лейтенанту о ее вчерашнем преследователе. Лейтенант слушал невнимательно, будто мысленно торопил ее, поддакивая и кивая головой, словно говоря: «Ну я же вас предупреждал!»

Лидочка видела это нетерпение, но не могла остановиться и рассказывать короче – словно сидела перед исповедником и должна была выложить ему все свои грехи. Сама на себя злилась за это, но продолжала тонуть в подробностях.

– Ясно, – прервал наконец ее рассказ Шустов. – Он побежал к шоссе, так что в поезде его не было. Значит, послали одного.

– Но, может быть, это совпадение… какой-нибудь сексуальный маньяк?

– Если вам так приятнее думать, – сказал лейтенант, – то пожалуйста.

Наконец-то она услышала в его голосе иронию. Сама виновата – показала себя глупой курицей.

– Но даже если наш дорогой комендант сообщил куда следует, что в моем лице можно ухлопать единственного свидетеля…

– Комендант Каликин вне подозрений, – отрезал лейтенант.

– Давайте вычеркнем.

– Другое дело – он мог кому-то проговориться. Ведь старики у нас разговорчивые.

– Вам следует ни во что не вмешиваться. Спрашивать буду я. А пока мы с вами зафиксируем ваши показания.

– Лучше всего переехать на несколько дней к кому-нибудь из родственников.

– У меня нет родственников.

– Тогда будьте осторожны и не открывайте незнакомым.

Зазвонил телефон. Звон у него был пронзительный и противный.

– Да, – сказал Шустов. – Нет, не могу. Я же сказал: не могу, у меня свидетельница. Мы показания оформляем… Понимаю… А где Петренко?.. Слушаюсь.

– Ну вот, – сказал он виновато. – Этого я и боялся. Совершенно людей нет. Стоим, как спартанцы под Фермопилами.

Лидочка не удержалась и сказала:

– Фермопилы – не деревня, а горный проход. Под ним стоять трудно.

Шустов только поморщился.