Усни, красавица

Татьяна крикнула из комнаты:

– Я боюсь, что похороны обойдутся сегодня в дикие деньги. Ты не знаешь, сколько сейчас стоит достойно похоронить человека?

– Соня обещала поговорить в институте. Я думаю, что там должны помочь.

Татьяна постепенно смирялась с тем, что дочь ее так и не разбогатела.

Пока Лидочка собирала на стол, чувствуя себя неловко в чужом доме, потому что распоряжалась на кухне без разрешения хозяйки, которого уже никогда не получит, из комнаты не доносилось ни звука. Лидочка заглянула в комнату, чтобы позвать ее, полагая, что Татьяна продолжает раскопки, но оказалось, что она так и осталась сидеть на тахте, лишь опустила голову на толстые, распирающие рукава руки и тихо плачет.

На самом деле плачет, не на публику и не для того, чтобы ее пожалели. Просто у нее дочка умерла…

Лидочка вернулась на кухню.

Глупая надежда на счастливую находку, вопреки всем соображениям разума, заставила ее обойти небольшую кухню, заглядывая на полки и отодвигая банки с чаем и солью.

Конечно, так не положено делать и с точки зрения следствия, и по законам порядочности. Но Лидочке ничего не было нужно, кроме собственных вещей… Значит, шкатулка стояла на комоде, Шустов вычислил это по пятну на его пыльной поверхности. Кто-то взял эту шкатулку. По словам Шустова, Соня этого сделать не могла, потому что сразу вызвала «Скорую помощь» и ждала милицию. Соня утверждает, что шкатулка стояла, по крайней мере, тогда, когда Соня там была в последний раз. Но уверена ли она в этом? А что, если Алена подарила шкатулку своему другу на день рождения?

Пока Лидочка размышляла, руки помимо воли совершали нескромные движения – они передвигали коробки и пакеты, даже приоткрывали некоторые из них.

В большой потертой коробке из-под индийского чая оказались бумаги – какие-то квитанции и счета. К археологии они явно отношения не имели, так что Лидочка не стала их и разглядывать.

Она услышала движение в соседней комнате. Пошла навстречу Татьяне Иосифовне, которая тяжело вплыла на кухню и опустилась на табуретку.

– Ну, где твой кофе? – спросила она. Глаза у нее были красные, щеки плохо вытерты от слез. – Давай, самое время подкрепиться.

Лидочка разлила кипяток по чашкам. Такое чувство, словно она это уже делала… но это потому, что она недавно готовила кофе у себя на кухне.

– Вот мы и остались одни, – сказала Татьяна. – Даже поссориться не с кем… Ведь ссоримся мы чаще всего с людьми, которые нам небезразличны.