Успех

 – Керри устало облокотилась на перила и почувствовала, что сейчас расплачется. – Ох, Филип, у меня нет никакой надежды. Он этого не сказал, потому что не хотел огорчать меня, но он так считает.

– Райан. Райан Максвелл. Он мне купил мясной пудинг.

Несколько секунд Филип смотрел на нее в недоумении, потом покачал головой и взглянул на сковородку, которую держал в руке.

– Слушай, – сказал он, – я только что сварил кофе. Зайди выпей и расскажи мне все. Я что-то ничего не пойму.

В маленькой комнатке, точной копии ее собственной этажом выше, Керри опустилась на стул, а Филип вернулся к плитке у окна.

Из задернутой занавеской ниши у мойки он достал чашку с блюдцем в добавление к той, что уже стояла на столе, и кивнул на глиняный кофейник.

– Пей, пока я закончу. Я мигом.

Он помешал содержимое сковородки, взял тарелку, поставленную греться и, поколебавшись, оглянулся на Керри.

– Если ты голодна, этого вполне хватит на двоих.

Она покачала головой:

– Нет, спасибо, я уже поела. К тому же у меня есть еще котлета про запас.

– Ну, что же, – сказал он, ставя перед собой тарелку и садясь напротив. – А теперь расскажи все сначала. Ты сказала, что какой-то Максвелл купил тебе пудинг. Слушай! Этот Максвелл что – тот самый Максвелл?

За пять минут Керри рассказала ему обо всех событиях дня. За это время она выпила кофе и почувствовала себя гораздо лучше.

– Ну вот, он так и не ответил мне, есть ли у меня какая-нибудь надежда получить роль. Мне кажется, он просто хотел пощадить мои чувства.

– М-м-м, – задумчиво протянул Филип. – Судя по твоим словам и тому, что я сам о нем читал, он не тот человек, который станет щадить чьи-то чувства. А его последние слова перед тем, как ты вышла из машины? Ведь он просил тебя не подвести его, так?

– Это же просто шутка. Это ничего не значит.

– Может быть, и так. С другой стороны, он мог иметь в виду, что действительно замолвит за тебя словечко, и если ты получишь роль, то должна оправдать его доверие.

Керри хотела бы этому верить.

У нее была бы тогда хоть какая-то иллюзия надежды. Но всерьез на такое рассчитывать не приходилось.

В дверь постучали, и вошел сосед Филипа – молодой человек его возраста. Но на этом все сходство между ними кончалось. Он был немного выше среднего роста, с волнистыми прядями белокурых волос над замечательно красивым лицом. Его серый костюм, белая рубашка и аккуратно переброшенный через руку плащ составляли разительный контраст с обликом Филипа.