Успех

Эта мысль приходила ей и раньше, но решимость она обретает только тогда, когда Долабелла подтверждает то, что ей уже подсказала интуиция.

– По-вашему, значит, она никогда не любила Антония по-настоящему. Он для нее просто еще один любовник?

– Разумеется, она его любила. Насколько она способна любить кого-либо, помимо себя самой. Но не забудьте, что даже когда он умирает и умоляет Клеопатру спуститься к нему, чтобы поцеловать ее в последний раз, она отказывается: «Я в руки Цезаря боюсь попасть». О ком она думает в этот момент?

– Да, за свою шкуру.

Она хочет проститься с возлюбленным, но не рискуя. Шекспир задумал ее как натуру мелкую, и так ее и следует играть. Такая интерпретация не всем придется по вкусу, но это будет верный подход.

В комнате воцарилось молчание, немного погодя Лиз медленно сказала:

– Паула согласна с тобой?

– Может быть, и да, может быть, и нет. Это не имеет значения. Клеопатру так долго идеализировали на сцене, что только очень смелая актриса решится представить ее в ином виде.

– Но если вы не верите в такое толкование образа…

– Мне необязательно верить. Что бы Паула ни сделала с Клео, Антоний останется тем, кем он был, – человеком, совершенно запутавшимся в ее сетях.

– Она выглядит у вас просто воплощением зла.

– Вот этого в ней и нет. Прекрасная, обворожительная, полная женского коварства, часто жестокая, но не злая. Каждая женщина втайне мечтает быть такой, но мало кто осмеливается. Вот вам ключ к вашей Хармиане, Керри. Она боготворит свою госпожу за те самые качества, которые жаждала бы иметь сама.

Если, по-вашему, с Клеопатрой происходит такая перемена, то и Хармиана должна измениться.

Сумерки сгущались, и в комнате становилось темно. Райан взглянул на светящийся циферблат своих часов.

– Мне пора, – сказал он. – Я хотел зайти только на пару минут посмотреть, как вы устроились, В театре не поговоришь.

– В особенности, если мы хотим сохранить нашу маленькую тайну, – согласилась Лиз. – Знаешь, я жалею теперь, что затеяла этот разговор.

Я совсем запуталась.

– Значит, у тебя не хватает смелости отстаивать свои убеждения, – сказал он ей напрямик. Он взглянул на Керри, и в выражении его лица было что-то, чего она не могла понять. – Вас я не переубедил?

– Нет. Я предпочитаю идеалистический подход.

– Так я и думал. Будем надеяться, что вам удастся сохранить свои иллюзии.

Надевая в прихожей пальто, Максвелл предупредил:

– Завтра у вас тяжелый день.