Успех

 – Тебе что-нибудь нужно? Заглянуть примерно через часок и приготовить какого-нибудь горячего питья?

– Нет, спасибо, я скорее всего засну. – В подтверждение своих слов Керри уютнее устроилась под одеялом. – Потуши только свет.

После того как Лиз и Адриан ушли, она действительно попыталась заснуть, но музыка и звуки веселья, доносившиеся сверху, не позволили ей достичь этого блаженного состояния. Когда в половине девятого зазвонил телефон, она не спала, голова у нее снова начала болеть.

Когда она сказала «алло», последовала небольшая пауза, а затем строгий голос Райана спросил:

– Почему вы не в постели?

– Я лежу, – отвечала она, – в спальне есть другой аппарат.

– Вы хотите сказать, что Лиз ушла и оставила вас одну?

– Ну, мне от ее присутствия не было бы легче. Во всяком случае, – добавила Керри поспешно, – мне нужно только выспаться. Я не больна, просто устала.

– Будем надеяться. Вы нам нужны. – Он помолчал немного, как будто ожидая, что она что-нибудь скажет, но так как девушка молчала, он спросил немного резко: – Я что, разбудил вас?

– Могу себе представить, когда там такой гам.

Даже мне слышно. Страшно подумать, каково вам. – После еще одной короткой паузы Райан спросил уже немного другим тоном: – Почему вы так быстро ушли сегодня из театра, Керри? Я хотел нас отвезти, но вы уже исчезли.

– Не пойдут ли разговоры, если вы вдруг решите подвозить двух второстепенных исполнительниц? – спросила она. – Вы с Лиз очень похожи. Будет нетрудно сообразить, в чем тут дело.

– Я не говорил о Лиз, – ответил он спокойно.

Керри уставилась в темноту в ногах постели:

– Что передать вашей племяннице, мистер Максвелл?

– Только то, что я хотел бы обсудить с ней кое-что при первой возможности. – Судя по голосу, он улыбался. – Приятных снов. Мы продолжим этот разговор, когда вы будете в состоянии воспринимать то, что я говорю.

Она медленно положила трубку и улеглась, со странным равнодушием прислушиваясь к глухим ударам своего сердца. Испытывать терпение женщины – вторая натура людей типа Райана Максвелла.

Для него они ровно ничего не значат. Ей следует повторять себе это снова и снова.

В последующие дни некогда было думать ни о чем, кроме пьесы и премьеры, до которой осталось очень мало времени. Для Керри эти дни были исполнены неуверенности в себе. Она все время боролась с внутренним убеждением, что у нее ничего не получится. Что бы она ни делала, все казалось ей не так, и она была не в состоянии ничего поправить.