Успех

Или вы хотите еще чего-нибудь?

– О, нет, – поспешно ответила Керри, – все прекрасно.

Она снова села и отпила из своей рюмки, но вино попало ей не в то горло. Задыхаясь, со слезами на глазах, она стала искать платок, не нашла и приняла кусок крахмального белого полотна из той же руки, что уже приходила ей на помощь раньше.

– Я совсем не имел в виду, – терпеливо заметил Максвелл, – что вы должны проглотить все сразу. Они закрываются минут через пять.

Керри вытерла глаза, увидела следы туши на недавно еще безупречной белизне платка и сделала попытку говорить нормальным голосом.

– Я отдам его в стирку и пришлю вам. – Она храбро взглянула на него. – Вы, наверное, считаете меня полной дурой. Я…

– Извинитесь еще раз, – сказал он спокойно, – и я вам всыплю как следует. Платок оставьте. У меня еще найдется. – Он снова протянул руку, на этот раз – чтобы взять ее рюмку, в которой оставалось с четверть содержимого, и поставить ее рядом со своей, пустой, снова достал портсигар и закурил. Керри, не отрываясь, следила за движениями его загорелых, тонких, но сильных пальцев.

– Расскажите мне о себе, – сказал он вдруг. – Вы давно на сцене?

– Пять лет, – ответила она. – Включая театральную школу, разумеется. – Его интерес побудил ее продолжать: – У меня как раз кончился полуторагодовой контракт, когда мне предложили эту роль на телевидении. Иногда я думаю, лучше бы мне было оставаться в Бретфорде.

– Так вы были в Бретфорде? И что там делали?

– Поначалу все, что попало. Только в последние месяцы я стала получать настоящие роли.

 – Она взглянула на него. – Вы тоже там играли, да?

– Да. – Между темных бровей появилась и тут же исчезла маленькая морщинка. – Очень давно.

Двенадцать лет назад, подумала Керри. Но в свои тридцать четыре он так многого достиг! Четыре года назад его исполнение роли Гамлета было признано одной из лучших интерпретаций века. А с тех пор он с еще большим успехом снялся в двух фильмах и участвовал в постановках, сделавших шестидесятые годы памятником в истории театра.

Антоний будет его новой ролью и, несомненно, одной из наиболее сложных в его творчестве. В финансовом отношении такого рода постановка мало что ему давала. Шекспир редко приносит доходы в Вест-Энде, вот отчего на роль Хармианы пригласили пробоваться неизвестных актрис, готовых довольствоваться малой долей того гонорара, какой пришлось бы заплатить знаменитости.

– А ваши родители? – спросил Максвелл, отвлекая девушку от этих мыслей.