Успех

Адриан старался вести себя примерно, и эта сдержанность была довольно нелегким испытанием для его чувства юмора. Кофе и светский разговор в это время суток были абсолютно чужды ритму его обычной жизни.

Время шло, и стало заметно, что под действием его непринужденного поведения и обаяния Рейчел начинает оттаивать, а к ланчу она уже вела себя совершенно естественно, что явно показывало, какое отношение у нее складывается к этому незнакомцу, который вошел в жизнь ее дочери.

Райан почти не разговаривал, а только с чуть циничной улыбкой наблюдал, как его сестра постепенно сдается.

Один раз он поймал на себе взгляд Керри, и его цинизм превратился в нечто почти осязаемое, что, перелетев через стол, больно укололо ее. «Легковерные дураки, – явно думал он. – Бедные легковерные дураки».

Лиз заранее натаскала Адриана, и он в конце концов подвел разговор к живописи, удивив Керри своими тонкими комментариями к трем акварелям, висящим на стене напротив того места, где он сидел.

– Я слышал, что вы предпочитаете писать маслом, – обратился он к Рейчел, когда они вставали из-за стола.

 – Вы храните результаты в тайне или их можно увидеть?

– Означает ли это, что вы хотите на них посмотреть? – отозвалась та со свойственной ей проницательностью. – Или это Лиз подсказала вам, что дипломатично было бы продемонстрировать интерес к моему хобби?

Улыбка Адриана была обезоруживающей.

– Честно говоря, и то, и другое. В юности мне довольно долго хотелось стать художником. Но это до того, как я заболел театром.

– Тогда вам лучше подняться в мою студию, – сказала Райчел, улыбаясь. – Я пользуюсь маленькой мансардой, потому что там стеклянный потолок и целый день солнце.

– А можно мне тоже пойти? – быстро спросила Керри, которой не хотелось рисковать остаться наедине с Райаном, если вдруг Уиллис решит куда-нибудь отправиться.

– Конечно, если хотите.

На непросвещенный взгляд Керри, полотна, которые Рейчел показала своим гостям, казались не хуже, а в некоторых случаях даже лучше тех, что она видела в галереях в городе.

Однако у нее хватило благоразумия не высказывать своего мнения, и она была этому рада, когда Рейчел начала самокритично находить недостатки в своих картинах.

– Здесь я стремилась достичь довольно специфического светового эффекта, – сказала она по поводу одной из картин, – но, кажется, желтый слишком резок. Как вы считаете, Адриан?

Тот рассматривал картину, сузив глаза и склонив голову набок:

– Думаю, вы правы, – согласился он.